Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Таким образом, последовательно исходя во всех своих гносеологических рассуждениях из основополагающего и, можно сказать, «тотального» значения безусловного всеединого сознания для всякого проявления как человеческой, так и сверхчеловеческой познавательной деятельности, Е. Н. Трубецкой стремится рассматривать проблему Абсолютного и другого исключительно в гносеологических границах безусловного всеединого сознания. Тем самым он четко различает в рамках своей философии Всеединства гносеологический и онтологический аспекты этой важнейшей проблемы.

«Абсолютное может относиться к своему другому, – подчеркивает Е. Н. Трубецкой, – или внутренне, органически проникая другое как содержание его бытия, наполняя его собою. Это отношение Абсолютного к его другому, которое на религиозном языке называется благодатным. Или же Абсолютное относится к другому не внутренним, а, так сказать, внешним образом, не как содержание, а как закон бытия. Вопрос о благодатном отношении к его другому есть вместе с тем и вопрос о религиозном отношении к Абсолютному. Как таковой он остается всецело за пределами гносеологии рационального познания… Наоборот, вопрос о подзаконном отношении другого к Абсолютному имеет уже для гносеологии рационального познания первостепенное значение»[79]. Обозначив характер отношения другого к Абсолютному в сфере теории познания несколько выделяющимся из классической гносеологической терминологии понятием «подзаконный» – выразительно указующим на возможный религиозно-философский аспект истолкования этого отношения, – Е. Н. Трубецкой предлагает очень четкое, содержащее ряд важнейших обобщений раскрытие этого понятия с точки зрения гносеологии. «Всеобщность, необходимость и безусловность, – отмечает Е. Н. Трубецкой, – т. е. именно те признаки познавательного суждения, которые выражают его необходимую форму, суть вместе с тем не что иное, как выражение закона Безусловного в познании. Высказывая какое-либо утверждение о каком-либо предмете в этой форме, мы тем самым предполагаем, что он подзаконен Безусловному. На этом предположении основано всякое утверждение какой бы то ни было закономерности в познаваемом: ибо, где нет формы безусловности и всеобщности, – там нет и закона. Всякие наши умозаключения, – все равно от частного к общему или от общего к частному, – совершаются именно в этой форме, и все они могут быть правомерны лишь в том предположении, что безусловное есть всеобщий закон познаваемого, что все действительное и возможное в нем положено и в нем сознано»[80].