Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Потом меня назначили в гарнизонную газету, и здесь мне опять пригодилось рисование. Жена полковника нашла денег на строительство новой часовни, и меня отправили делать эскизы этой часовни, что давало мне право сидеть в библиотеке и читать. Полковник меня на дух не выносил, но эскизы ему все же требовались. А поскольку у меня все это занимало страшно много времени, он то и дело повторял, что сойдет и так. Потом он дал мне очень серьезный совет: «Не надо стремиться к совершенству, Гиллиам. Лучшее — враг хорошего». Такой у него был жизненный принцип: «Главное, чтобы все было сносно». А Гиллиам ему отвечает: «Нет, сэр. Простите, сэр. Нужно стремиться именно к совершенству». Каким же идиотом я был... и до сих пор остаюсь. Такое отношение к делу сильно усложнило мне жизнь. Армия, в основном, научила меня поносить и порочить — раньше мне никогда не приходилось этим заниматься — и впечатления оставила гнетущие. Творческое состояние вернулось ко мне не скоро. Но как бы то ни было, военная подготовка, обычно занимающая шесть месяцев, у меня продолжалась четыре месяца и два дня. Журнал «Хелп!» постепенно становился все более вялым и в конце концов закрылся, но это не помешало Харви отправить в Национальную гвардию письмо на фирменном бланке, извещающее их о том, что меня направляют за границу в качестве главы европейского представительства, — так я отправился в шестимесячную поездку по Европе с тысячей долларов в кармане. Там я проехал автостопом через весь континент, пока не достиг острова Родос, где в тот момент жил один из моих прежних товарищей. В Национальную гвардию я сообщил, что журнал оставляет меня на постоянную работу в Европе, и меня приписали к немецкой группе, чтобы в случае войны призвать прямо в Европе. После чего я отправился в Стамбул и потратил оставшиеся у меня гроши на шубу из лисьего меха и небольшой турецкий ковер.
В Париж я вернулся совсем без денег и тут же получил работу у Рене Госинни, создателя «Астерикса», который к тому времени уже редактировал журнал «Пилот»[74]. И вот я живу в гостиничке на Левом берегу, плачу восемь франков в день, сижу у себя в мансарде, на улице зима, а я придумываю шутки про снежного человека, чтобы заработать на обратный билет в Нью-Йорк. Привилегия художника-юмориста: это искусство очень непосредственное и люди его обожают. Моему учителю живописи очень хотелось, чтобы я стал более серьезным художником, но, поскольку карикатуры и смешные картинки вызывали у публики моментальную реакцию, я скатился к карикатуре. Мне нужно чувствовать себя любимцем публики и быть на коне — я знаю, что это плохо, но это так.
За те шесть месяцев, что я провел в Европе, я совершенно подпал под ее очарование. Как бы странно это ни звучало, я думаю, что немалую роль здесь сыграло детство, проведенное в Лос-Анджелесе, и еженедельные походы в Диснейленд — меня очаровывала его красота. В то время в Америке не было ничего выстроенного с большим мастерством и любовью к своему делу, если не брать в расчет миллионеров типа Вандербильта[75] или Херста[76], которые могли возводить для себя замки. Диснейленд же был общедоступным развлечением, сделан был красиво, я его очень любил и постоянно туда ездил.
Разочарование пришло позже, когда в Диснейленде появились реклама и спонсорское финансирование. Рекламу фургонов студии «Бикон» в Старом американском городке еще можно было вынести, но «Американский банк» в Стране фантазий — это уже святотатство. У меня было ощущение, что есть очень четкие правила касательно того, что можно и чего нельзя делать, и, когда во второй половине шестидесятых коммерциализация полностью захлестнула Диснейленд, я ощутил горькое разочарование. И все же для ребенка с безграничным воображением Диснейленд был чем-то реальным и конкретным, сделанным с любовью и настоящей страстью, а не просто ради денег.
Европа тоже была для меня своего рода Диснейлендом, только настоящим и еще более удивительным. Именно во время поездок по Европе я начал осознавать, что с Америкой далеко не все в порядке. Я был определенно против войны во Вьетнаме; расовое неравенство все еще оставалось в то время основной проблемой. Но одно дело критическое отношение к своей стране и совсем другое — необходимость выслушивать европейцев, поносящих Америку на чем свет стоит. Я приехал в Европу и обнаружил, что все эти европейцы абсолютно со мной согласны. Но все равно я постоянно защищал Америку: «Подождите-подождите, вы сейчас рассуждаете о моей стране». Я стал ловить себя на этом и понял: что-то здесь неправильно.
74
«Пилот», художественный журнал для взрослых, был основан в Париже в конце 1950-х гг. Художественная политика журнала состояла в чисто французском соединении сюрреализма и восхищения популярной культурой (в особенности американской). Серия комиксов об Астериксе была создана Рене Госинни в соавторстве с художником Альбертом Удерзо.
75
Семья Вандербильт приобрела свое состояние в XIX в. благодаря участию в строительстве железных дорог и обслуживанию грузоперевозок. Потомки железнодорожного магната Корнелиуса Вандербильта (1794–1877) выстроили роскошные особняки на Пятой авеню, летние резиденции в Ньюпорте, знаменитое шато Билтмор в Северной Каролине и пр.
76
Уильям Рэндольф Херст (1863–1951) — американский медиамагнат и газетный издатель, почти полвека строивший для себя замок в Калифорнии. Замок, по его замыслу, должен был быть украшен картинами, европейскими древностями, а часть комнат копировала интерьеры знаменитых европейских дворцов. Херст послужил прототипом главного героя в фильме Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» (1941).