Электронная книга - «Введение в гражданскую войну». Краткое содержание книги:
Империя воспринимает гражданскую войну не как оскорбление её величества или вызов её всемогуществу, но как обычный риск. Этим объясняется её постоянная превентивная контрреволюция, которую Империя натравливает на всё, что может случайно вызвать дыры в непрерывной биополитической ткани
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
46 Суверенитет современного Государства был фиктивным и личным. Имперский суверенитет прагматичен и обезличен. В отличие от современного Государства Империя может по праву назваться демократией, потому что априори не запрещает и не возвышает ни одну форму-жизни.
В связи с чем она обеспечивает синхронное приглушение всех форм; и их свободную приглушённую игру.
примечание α: На обломках средневекового общества современное Государство попыталось заново выстроить единство, опираясь на принцип представительства, обозначающего, что какая-то часть общества может воплощать всё это общество целиком. Слово «воплощать» используется специально, а не за неимением лучшего. Доктрина современного Государства открыто предполагает секуляризацию одной из самых сложных операций в христианской теологии: той, чья догма описана в Никейском символе веры36. Гоббс посвящает ей целый раздел в приложении к «Левиафану». Его теория суверенитета, будучи теорией личного суверенитета, опирается на доктрину, согласно которой Отец, Сын и Святой Дух есть три лица Бога, «как обозначение того, кто исполняет роль собственную или роль другого»37. Это позволяет определить Суверена как актора, действующего от лица тех, кто решил назначить «одного человека или собрание людей, которые явились бы их представителями», да ещё и таким образом, «чтобы каждый человек считал себя доверителем в отношении всего, что носитель общего лица будет делать сам или заставит делать других в целях сохранения общего мира и безопасности, и признал себя ответственным за это» (Левиафан)38. И так же, как икона или изображение Христа в иконофильской никейской теологии обозначает не присутствие Бога, но, напротив, его сущностное отсутствие, ощутимую удалённость от него, невозможность его представления, так и в случае современного Государства личный суверен обозначает лишь то, что «гражданское общество» его фиктивно покинуло. В представлении современного Государства оно – это та часть общества, которая не является частью общества, а потому способна его представлять.
примечание β: Всевозможные буржуазные революции никогда не ставили под угрозу принцип личного суверенитета, в том смысле что ни собрание, ни вождь, избранный прямо или непрямо, не противоречат идее о возможном представительстве тотальности общества, т. е. идее общества как тотальности. Так что переход от Государства абсолютистского к Государству либеральному всего-навсего устранил того (Короля), кто в своё время также устранил средневековый миропорядок, из которого сам вышел и чьим последним живым свидетелем должен был казаться. Его судили как препятствие на им же начатом пути, и смерть его – точка в конце им же написанной фразы. И только принцип демократии, поднявшийся из недр современного Государства, мог довести его до распада. Идея демократии, предписывающая полное равенство любых форм-жизни, неотделима от имперской идеи. И демократия империалистична в том смысле, что равенство между формами-жизни можно установить лишь негативно, всеми средствами препятствуя тому, чтобы этические различия в своей игре достигли того уровня интенсивности, на котором они приняли бы политический характер. Потому что тогда на гладком общественном поле демократии появятся линии разрывов и островки союзов, нарушится его целостность, а с ней и равенству форм-жизни придёт конец. Вот почему и Империя, и демократия позитивно являются не чем иным, как свободной игрой приглушённых формжизни, наподобие вируса в вакцине. Маркс в одном из немногих своих текстов про Государство, «К критике гегелевской философии права», защищает имперскую перспективу, называемую им «материальное государство» и противопоставляемую «политическому государству», следующим образом:
«Политическая республика есть демократия в пределах абстрактной государственной формы. Поэтому абстрактной государственной формой демократии является республика».
«Политическая жизнь в современном смысле есть схоластицизм народной жизни. Монархия есть законченное выражение этого отчуждения, республика же есть отрицание этого отчуждения внутри его собственной сферы».
«Все государственные формы имеют в демократии свою истину, и что именно поэтому они, поскольку не являются демократией, постольку же и не являются истинными».