Введение в гражданскую войну

47 Огосударствление общественного должно было неизбежно привести к обобществлению государства, то есть к растворению Государства и общества друг в друге. Такую неразбериху ЛЮДИ называют «Государство благоденствия», и какое-то время благодаря этой неразберихе, прямо в сердце Империи, доживала свои дни устаревшая форма-Государства. В ходе её текущего демонтажа вскрывается несовместимость государственного порядка и его средств, полиции и Публичности. И к тому же общества в значении разнородного единства больше нет – есть только нагромождение норм и устройств, которыми и ЛЮДИ удерживают вместе разрозненные лохмотья мировой биополитической ткани; и посредством которых ЛЮДИ предотвращают любую попытку разорвать её при помощи насилия. Управляет этими пустошами Империя: лишь она регулирует процесс вялого разрушения.

примечание α: Есть официальная история Государства, где оно предстаёт единственным и неповторимым главным героем, где успехи государственной монополизации политики подаются как многочисленные битвы с невидимым врагом, – врагом воображаемым и не имеющим истории. А есть альтернативная история, с позиций гражданской войны, где просвечивает истинная цель всех этих «успехов» и динамика современного Государства. Такая история показывает, что политической монополии постоянно угрожает восстановление автономных миров, не-государственных общностей. Всё, что Государство оставило сфере «частного», «гражданскому обществу», что посчитало незначительным, не-политическим, – всё это по-прежнему даёт достаточно места для свободной игры форм-жизней, чтобы однажды политическая монополия показалась вдруг оспоримой. Потому Государству приходится, заигрывая или насильственным путём, окружать всю социальную активность, брать под свой контроль всё человеческое существование целиком. И вот «концепция государства на службе у индивида в добром здравии заменяется концепцией индивида в добром здравии на службе у государства» (Фуко). Во Франции этот переворот обеспечил принятый 9 апреля 1898 года закон «Об ответственности за несчастные случаи, жертвами которых являются рабочие на производстве», и особенно закон от 5 апреля 1910 года об отпусках для рабочих и крестьян, который провозгласил право на жизнь. Веками выступая таким образом в позиции посредника по всем разнородным делам традиционного общества, Государство должно было получить результат, строго противоположный прогнозируемому, и уступить в конце концов собственной невозможности. Желая сосредоточить в своих руках монополию на политику, оно политизировало всё; все аспекты жизни стали политическими, не сами по себе, взятые в единичном порядке, но именно за счёт того, что Государство, занимая позиции внутри них, образовалось в них как партия. Вот как Государство, ведя войну против гражданской войны повсеместно, повсюду породило неприязнь к самому себе.