Железный Маршал (СИ)
- Автор: Атенаис Мерсье
- Язык: русский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Железный Маршал (СИ)». Краткое содержание книги:
— Славные жители Аскалона! — обратился он к столпившимся на стене людям в блестящих под солнцем кольчугах и разноцветных сюрко. — Султан Салах ад-Дин требует, чтобы вы сложили оружие и открыли ему ворота! Он клянется, что женщинам и детям, а также всем мужчинам, что не поднимали мечей и топоров против последователей пророка Мухаммеда, будет позволено отплыть на Запад! И желает, чтобы я приказал вам сдаться, как ваш король и помазанник Божий!
Защитники Аскалона встретили эти слова гробовым молчанием. Сотни мужчин стояли на крепостной стене без единого движения, не произнося ни единого слова, и на несколько мгновений сарацинам показалось, что они видят не живых людей, а призраков.
Которым не страшно человеческое оружие.
— Но я не вправе, — продолжил Ги, выждав несколько мгновений тишины. Этого было недостаточно для того, чтобы франки успели принять решение, но достаточно для того, чтобы сарацины уверились в полной королевской покорности. — Я не стану просить вас поступить, словно трусы! — закричал он, зная, что сумеет произнести лишь несколько слов прежде, чем его вновь уведут прочь от этих стен, что были его владением с того дня, когда он женился на Сибилле. — Сдайте город, если вы чувствуете, что вас слишком мало и вы не в силах защитить его от наших врагов! Но если вы по-прежнему полны решимости, то боритесь! Боритесь до самого конца! До последнего вздоха, до…!
— Уведите его, — сухо велел Салах ад-Дин, не ожидав такого упрямства от неуверенного в себе, а порой и вовсе трусливого короля. Даже надменный магистр тамплиеров без колебаний приказывал своим рыцарям сдавать одну крепость Ордена за другой и смотрел, не произнося ни слова, как плененных храмовников забирают предвкушающие наживу работорговцы. — Я даю неверным время на раздумья до полудня.
Ответом христиан был непреклонный отказ. Даже будь переданные им слова правдой, даже сдержи султан свою клятву, тем, кто защищал город всё это время с оружием в руках, наверняка предстояло стать рабами и прозябать до конца своих дней в услужении у какого-нибудь купца. А то и вовсе умереть на плахе, не имея в руке клинка, чтобы бороться за свою жизнь до самого конца. Защитники Аскалона подобной участи не желали.
Сарацины же заряжали требушеты. Огромные пращи взмывали в воздух, и каменные ядра с грохотом врезались в крепостной бруствер, рассекая неподвижный пыльный воздух и сотрясая стену до самого основания. Растрескавшаяся от жары земля у ее подножия была вся усыпана каменными осколками.
— Дьяволы! — закричал кто-то из сержантов, уже не заботясь о том, что Устав запрещал братьям сквернословить. — Чтоб вы заживо сгнили, трусливые собаки!
— Не могу не согласиться с тобой, любезный брат, — поддержал его Ариэль, упирая стремя на конце арбалета в побуревший валганг и оттягивая тетиву. Голос его звучал глухо из-за тяжелого топфхельма, но Жослен услышал. — Короля они вывели, ироды. Не иначе, как себе на потеху.
— А чего же вы ждали, братья? — спросил Жослен, кладя стрелу на тетиву лука и в тысячный раз за свою жизнь вознося хвалу тем, кто научил его охотиться с оружием, которое многие полагали недостаточно рыцарским. — Сарацинам нынче благоволит их бог. Вот они и ликуют. Да и многие ли способны на благородство, когда стоят в шаге от победы?
— «Благочестие веры», — огрызнулся Ариэль, немедля припомнив громкое прозвище султана, и вскинул арбалет к плечу. — Я гляжу, иных достоинств у великого Салах ад-Дина и не найдется.
— А ты верил, что он будет впустую губить своих воинов ради того, чтобы дать нам честный бой? — хмыкнул Жослен, вынимая из колчана еще одну стрелу. — И не надейся, любезный брат.
— И в мыслях не было, — сипло ответил Ариэль, и Жослен едва разобрал его слова за грохотом врезающихся в стену камней. — Мы все здесь умрем. Издохнем в пыли и дыму на потеху этому благочестивому воителю.
— Довольно! — ответил Жослен, зная, что в пылу сражения подобные мысли становятся в сотни раз опаснее, чем в часы размеренных бесед у орденского очага. Но стена содрогнулась вновь с оглушительным громом, от которого зазвенело в ушах, и камни валганга на мгновение ушли из-под ног. Кто-то из братьев пошатнулся и упал на одно колено, схватившись рукой за неровно сколотый бруствер. А следом отчетливо раздался шелестящий звук сыплющегося песка. Словно тысячи змей с шуршанием проползли вверх по подрагивающей стене, в глубине которой рождался медленно набирающий силу гул.
— Дрянь, — первым сказал Ариэль, на мгновение даже опустив арбалет. Выражение его лица по-прежнему скрывал топфхельм, но от обреченных интонаций в его голосе Жослена пробрала дрожь. — Всё же проломили.
— Еще держится! — ответил Жослен, закричав скорее от избытка чувств, чем от необходимости. В тот миг ему казалось, что вокруг повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь далекими криками кружащих над морем чаек. — Вилл! Вилл, стена!
Уильям едва ли услышал его голос и обернулся скорее интуитивно, тоже почувствовав всю сокрушительность последнего удара. Требушет выбросил высоко в воздух еще одно каменное ядро, и шелестящий звук осыпающегося песка сделался громче. С бруствера сорвался первый камень.
— Проклятье! Они нашли слабое место!
Ариэлю совсем не вовремя — и не к месту — вспомнился рассказ о том, как тридцать с лишним лет назад Аскалон брали франки. И точно так же проломили стену во время одного из штурмов. Тамплиерам, бросившимся в тот пролом во главе с Великим Магистром, это стоило жизни. Но видевший и запомнивший этот штурм на всю жизнь мальчик-оруженосец никогда не говорил Ариэлю, где именно была пробита брешь, а если бы и рассказал… Даже владей Льенар даром предвидения и знай всё наперед — даже вздумай он предупредить своего непутевого брата, — за эти годы Ариэль давно бы забыл точное место. Но кладка там могла быть и слабее. Что если… это и был тот роковой пролом, наспех заделанный после того, как крепость наконец оказалась в руках христиан? Пусть каменщики осматривали стены вместе с рыцарями, но в жизни всегда оставалось место случайности или невнимательности. И обыкновенной человеческой беспечности и глупости.
До чего иронично, — подумал Ариэль, когда требушет ударил вновь и часть стены начала распадаться у них на глазах. Поначалу медленно, словно само время замерло вокруг сражающихся, но с каждым мгновением камни летели вниз всё быстрее, с грохотом раскалываясь от удара об землю. Тридцать лет назад франки проломили эту стену, чтобы изгнать их нее сарацин. А ныне тот же пролом мог стать причиной их собственного падения.
— Брешь! — надрывно закричал кто-то из госпитальеров, первым бросаясь к ведущей вниз каменной лестнице без перил. — Брешь в стене! Все сюда!
Последнее, пожалуй, было неразумным. Кто-то должен был остаться на стене и продолжать отстреливаться от сарацин. Пока те уже неслись вверх по склону, с криками обнажая остро заточенные сабли.
— Слава Аллаху! Смерть неверным!
Ариэль спрыгнул с лестницы, когда до ее подножия оставалось еще несколько ступеней, оттолкнул замешкавшегося у него на пути сержанта и одним из первых вскочил на оставшиеся от стены обломки в проломе, в последний раз вскидывая арбалет на плечо. Граненный наконечник пробил кольчугу на груди у несущегося к бреши сарацина, и бежавшие следом споткнулись о рухнувший им под ноги труп. Ариэль отбросил арбалет в сторону — выстрелить еще раз он бы уже не успел, — и выхватил из ножен клинки. Меч принял на лезвие удар изогнутой сабли, и длинный узкий кинжал вошел в незащищенную шею сарацина по самую рукоять.
— Стреляй! — закричали где-то позади него, и из-за спины, поверх голов сражающихся в первых рядах рыцарей, вылетел рой оперенных белым стрел. Сарацины ответили залпом из своих изогнутых луков. Их лучники уже спешили подняться повыше и расстрелять дерущихся в проломе кафиров едва ли не в упор, внизу, у подножия плато, вновь заряжали требушеты, надеясь найти новые бреши в стене, а в самом проломе клубами стояла пыль и не смолкали крики и лязг сталкивающегося металла. Сарацины бросались на них вновь и вновь, словно бешеные псы. Словно морская волна, раз за разом накатывающая на неприступный утес, зная, что рано или поздно она размоет скалу в песок. И удары франкских мечей, казалось, причиняли врагам ровно столько же вреда, как если бы они в самом деле были не живыми людьми, а бушующей водой. Единым штормовым валом, в котором на месте одного убитого немедля вставали еще двое. Они множились, словно полчища саранчи, заваливая пролом в стене изувеченными телами павших, и крови, казалось, было столько, что она могла наполнить русло Иордана от его истока до самого устья. И текла бы в море несколько дней, прежде чем наконец иссякнуть и вновь смениться зеленоватой водой.