Грандиозная история музыки XX века

Морган считался воплощением того, что в субкультурном словаре называлось словом badness. Bad на сленге того времени означало нечто крутое, неподражаемое, однако с оттенком угрозы: если такие счастливые натуры, как Браун или Кэннонбол Эддерли, могли достигать определенной степени badness своею интенсивной игрой, все же им недоставало ключевого элемента – той самой скрытой угрозы, – чтобы быть по настоящему bad. В отличие от них, Ли Морган всегда, что называется, носил эту угрозу с собой, в его игре, внешне экстравертной, постоянно слышалось что-то потаенное и опасное, прорывающееся на свет через минорные вампы[1429], накопления диссонансов и остинатные повторы в ритм-секции[1430].

В январе 1972 года Моргана в перерыве между выступлениям в нью-йоркском клубе Slug’s застрелила жена, приревновав к любовнице. Существуют отчасти конфликтующие версии случившегося. Согласно одной из них, после убийства она зарыдала и стала повторять: «Моги (Mogie, прозвище Моргана), что я наделала». Поскольку Морган считался эталонным музыкантом хард-бопа, с его агрессивными, часто ироническими, «грязными» соло и вкрадчивым, полным угрозы звуком трубы, это событие многими рассматривается как символический конец эры данного стиля[1431].

Хард-боп, иногда именуемый «джазом восточного побережья», довольно трудно описать исчерпывающим образом – просто потому, что в джазе не существует такой вещи, как «чистый жанр», поскольку любой стиль в нем это результат «перекрестного опыления» нескольких предшествующих и даже сосуществующих музыкальных форм, и многие джазовые музыканты, особенно прожившие долго, успели поиграть в нескольких стилях, что делает всякого рода классификацию еще более затруднительной. В оксфордской энциклопедии джаза о хард-бопе сказано, что он, «вместо того чтобы стремиться к дальнейшей сложности», «создал музыку, чьей новизной была ее невероятно звучащая простота»[1432]. Часто в числе его характерных черт называются изложение темы в унисон всеми солистами ансамбля, акцент на сильные доли (позаимствованный у ритм-энд-блюза в силу императива делать музыку подходящей для танцев), большее, нежели в бибопе, разнообразие темпов, замена равномерной пульсации бибопа сложными «качающимися» перекрестными ритмами, частое наличие вопросно-ответных схем во взаимодействии солистов с ритм-секцией (воспринятых, в свою очередь, из музыки госпел), взятую также из госпел, равно как и из музыки латино предрасположенность к минорным наклонениям, а также характерное для его музыкантов отсутствие страха перед исполнением шлягеров, поп-песен и другого материала, который бибоперы (или, точнее, занимавшиеся идеологическим обеспечением хипстеры и музыкальные критики) считали коммерческими формами, зазорными для настоящего музыканта[1433]. На слух его опознать гораздо проще: если вы слышите исполняемый небольшими составами энергичный джаз с яркими мелодичными соло и понятными ногам ритмами – это, скорее всего, он и есть.