Электронная книга - «Зимний сон (СИ)». Краткое содержание книги:
– Сильно ж ты его ненавидишь… Не могу понять только причины такой твоей ненависти и этой странной одержимости… – себе под нос пробормотал Сюэ Ян, но Мэн Яо его услышал.
– Ответь мне, зачем ты вырезал весь клан Чан, да еще так с таким извращенным садизмом и целых десять дней наслаждался, пытая их? – спросил Яо.
– Их глава меня обидел, – не задумываясь, ответил Сюэ Ян.
– Ты только что сам ответил на свой вопрос, – со смешком произнес Мэн Яо.
– Ооо… – протянул мальчишка. – Готово. Талисманы призыва души размещены на теле. Можно приступать к ритуалу. А если он не захочет вернуться?
– Такого не может быть, – отрезал Цзинь Гуанъяо.
Пять.
Смотря на мир глазами лютого мертвеца, которого Яо сделал из Не Минцзюэ, сопереживающие в полной мере не только видели весь окружающий мир, но и ощущали гнев и ненависть, клокочущие в его душе, чувствовали темную ци, клубящуюся в его холодном теле. В этот момент Чифэн-цзюнь стоял в темной просторной нише, скрытой от всех гобеленом и сквозь небольшую щель наблюдал за Советом кланов в Башни Кои и непосредственно за своим младшим братом – Хуайсаном, ставшем теперь главой ордена вместо него. Совет еще не начался и главы тихонько переговаривались между собой, ожидая прибытия остальных участников. А-Сан был печален и с грустью в глазах обозревал собравшихся. Он ни к кому не подходил, а лишь теребил свой веер и периодически вздыхал. Он встрепенулся лишь тогда, когда в зал вошел Сичэнь. В глазах Хуайсана промелькнула хоть какая-то радость и он поспешил подойти и поприветствовать главу Лань.
– Ну как, приятно смотреть на то, что ты больше никогда не сможешь сделать, – услышали они наполненный ядом голос Мэн Яо. – Это же твои любимые братики, но ты никогда… Слышишь меня, никогда более не сможешь ни с кем из них ни поговорить, ни обнять… А теперь смотри, что я сейчас сделаю.
Гуанъяо ушел, но через время он появился в зале, войдя с центрального хода. Тут же к нему подбежал Хуайсан и почти плача начал обнимать. А-Сана обратно на его место увел Сичэнь, а после сам вежливо поприветствовал Яо. Цзинь Гуанъяо, разговаривая с Лань Хуанем, аккуратно прикасался то к его предплечьям, будто бы невзначай, то к плечу, тоже словно случайно, но все эти действия были хорошо видны неподвижно стоящему в нише Не Минцзюэ. Его душа кипела от гнева и ненависти. Как эта мразь может прикасаться к А-Сану и Сичэню, самым светлым и чистым людям в его, Минцзюэ, жизни. Эта тварь может находиться рядом с его родными, улыбаться своей лживой улыбкой и с легкостью, пользуясь их доверием, навредить им. Чифэн-цзюнь всей своей живой душой желал уничтожить Мэн Яо, стереть его в порошок, в ничто, чтобы даже и капли крови не осталось.
Когда наступил вечер и совет завершился, Мэн Яо вновь вернулся к Не Минцзюэ.
– Ну как, тебе понравилось то, что ты увидел? Я уверен, очень и очень понравилось, а сейчас настало время для самого интересного, – радостным голосом произнес Яо. Сквозь щель было видно, что А-Сан о чем-то разговаривает с Сичэнем. – Приказываю убить своего младшего брата Хуайсана, – весело проговорил Гуанъяо.
Тело Минцзюэ дернулось, подчиняясь приказу его создателя, но душа противилась выполнению этого распоряжения.
Душа Чифэн-цзюня кричала и билась об оковы, удерживающие ее в этом теле, а само мертвое тело начало дрожать, разрываясь от того, что ему следовало непременно выполнить полученный приказ и того, что имеющаяся в нем душа запрещала это делать.
Мэн Яо напрягся, он не ожидал такой реакции и даже порадовался, что поставил здесь полог тишины. Тело Не Минцзюэ стало выгибаться, словно ломаясь, руки с когтями вцепились в волосы, и вдруг он упал на колени и закричал. В этом крике было столько ненависти и гнева, что Яо содрогнулся от темной ци, излучаемой сейчас лютым мертвецом. Он почувствовал, как все наложенные ими с Сюэ Яном заклинания контроля начинают разрушаться и не придумал ничего лучше, как активировать два талисмана перемещения, отправляя лютого мертвеца и себя в тайную комнату.
– Сюэ Ян, быстрее, сковывающие талисманы! Используй все, что есть! – закричал Гуанъяо, едва они очутились в комнатке.
Сюэ Ян, который на всякий случай был здесь по распоряжению Цзинь Гуанъяо, быстро среагировал и активировал сильнейшие сковывающие талисманы, после использовал имеющиеся цепи для сдерживания подобных тварей. Они еле-еле смогли утихомирить Чифэн-цзюня, но о повторном взятии его под контроль речи не шло.
– Я так понимаю, план провалился? – ехидно спросил Сюэ Ян.
– Помолчи! – гаркнул Яо.
– Оу, Вэнь Нин по сравнению с ним тихая лапочка, – произнес мальчишка, напоминая о еще одном лютом мертвеце, имеющимся у них в наличии. Собственно, Вэнь Нин и послужил прототипом для создания Чифэн-цзюня.
– Я это знаю! – вновь закричал Гуанъяо. – Что делать? Что делать?!
Он начал беспокойно ходить по помещению, кусая губы и нервно поглядывая на связанного Минцзюэ.
– Послушай, а давай его разрежем на части и сожжем? – вдруг предложил Сюэ Ян.
– Сжечь? Нет. Он тогда превратится в блуждающего призрака, и мы не будем знать покоя до конца наших дней, – отказался Яо.
– О! Слушай, а давай попробуем вместе с телом расчленить и душу, но не сжигать, а спрятать в каких-нибудь тайных местах?
– И что это нам даст?
– Смотри, так как душа будет тоже разделена вместе с телом, а тело не будет предано огню, то она не сможет воссоединиться из кусков и тем самым превратиться в призрака, – пояснил Сюэ Ян.
– А это не лишено смысла, – задумчиво ответил Яо. – Подобное непросто осуществить, но вполне выполнимо, если постараться. Что ж, тогда так и поступим.
На этом общее сопереживание завершилось и Сафир убрал почти все нити. Следующие моменты увидели только Сичэнь, Хуайсан и Ванцзи с Вэй Ином. Эти воспоминания были наполнены любовью и радостью с нотками печали.
Не Минцзюэ показал всю степень своей любви к двум братьям – родному и названому. Хуайсан увидел и почувствовал радость и счастье тех моментов, когда он только родился и маленького Минцзюэ привели посмотреть на младшего братика. А-Сан был такой крошечный и такой беззащитный. При виде него сердце Минцзюэ наполнилось непередаваемой любовью и желанием оберегать, защищать, заботиться об этом крохотном человеке. Он почувствовал радость старшего брата и гордость за него, когда Хуайсан хоть и отказался от использования сабли, но боевые искусства не забросил и достиг больших успехов, пусть и в таком странном виде ведения боя. Он почувствовал его печаль и злость на самого себя, когда в порыве гнева Минцзюэ сжег все его красивые вещи и предметы искусства, а потом долго корил себя за несдержанность и втайне приносил в его комнату новые безделушки, купленные помощниками, ведь он сам в этом всём совершенно не разбирался. Эта нежная любовь, эта забота, это чувство защищенности, Хуайсан почувствовал всё то, что не надеялся более никогда испытать. Ему очень и очень не хватало старшего брата.
Лань Сичэнь. Когда юного Не Минцюэ познакомили с Сичэнем, то он только презрительно фыркнул, осмотрев этого хрупкого с виду паренька, одетого в белоснежные одежды. Он приехал в Нечистую Юдоль со своим дядей, и отец Минцзюэ о чем-то с ним разговаривал, оставив этого белоснежного на попечение своего старшего сына. Младший Не лучше бы повозился с маленьким братом, чем устраивал экскурсию по крепости этому чистоплюю. В итоге они подрались и Сичэнь победил Не Минцзюэ, заменив в нем чувство презрения на восхищение и уважение. Более будущий глава Не никогда не смотрел на адептов клана Гусу Лань с презрением, а с Лань Сичэнем завязал крепкую дружбу, основанную на взаимном уважении и понимании. Дружба, ставшая истинной братской любовью еще до того, как они по факту стали побратимами. Чифэн-цзюнь искренне радовался счастью в жизни Сичэня и столь же искренне переживал, когда у того что-то не ладилось. Помогал, когда того требовала ситуация и принимал помощь, если сам нуждался. Они понимали друг друга с полуслова и были рады каждой встрече. И сейчас Не Минцзюэ рассказывал о своих чувствах в виде образов из прошлого и сожалел о том, что не смог подержать на руках детей Сичэня и не сможет присутствовать на свадьбе родного брата, на которую еще надеялся при жизни. Он словно дал благословение выбору Хуайсана, показав, что любовь и преданность основа основ. И в итоге бывший глава Не дал понять, что сожалеет о том, что Сичэнь пал жертвой лжи Мэн Яо и нисколько ни винит его за то, что Лань Хуань слишком доверился этому предателю.