Электронная книга - «Зимний сон (СИ)». Краткое содержание книги:
Они увидели и Сичэня, который на тот момент уже проникся уважением к Мэн Яо и завел с ним дружеские отношения. Лань Хуань просил Не Минцзюэ хотя бы поговорить с Яо относительно его поступка, выяснить мотивы, а не рубить с плеча и не выгонять его из клана, но глава Не был неумолим – Мэн Яо предал его, убив своих соратников, он вызвал в нём неконтролируемый гнев, из-за которого пострадал Хуайсан. Несмотря на доводы друга, Сичэнь упрямо считал, что у Яо были веские причины для совершения такого поступка. Он отчаянно отказывался верить, что этот замечательный в его глазах человек с доброй и мягкой улыбкой способен убить других только из-за того, что они высказывались нелестно в его сторону.
«Ах, Сичэнь, Сичэнь, ты столь умный и талантливый заклинатель и глава, но совсем не понимаешь, что иногда достаточно одного злого слова, одного косого взгляда или действия, чтобы человек начал убивать», – пронеслось в мыслях Вэй Ина.
Два.
День, когда они втроем стали побратимами. День, когда Мэн Яо, одетый в клановые одежды Ланьлин Цзинь, стал названым братом Чифэн-цзюня и Цзэу-цюня. Теперь его звали Цзинь Гуанъяо и он словно забыл, что на глазах у Минцзюэ убил членов его ордена. Улыбка Яо теперь казалась главе Не приторной и неискренней, а все его действия пропитанными ложью и скрытыми мотивами. Если бы не Сичэнь, то он бы никогда не согласился стать побратимом этого человека, хотя совсем недавно думал о том, чтобы самому это предложить и ввести Яо в клан Не. Чифэн-цзюнь следил за ним, старательно отслеживая все его действия, слова, и чем дальше, тем больше у него появлялось подозрений, что Мэн Яо затеял какую-то свою игру. Игру, в которой все они лишь пешки. Но Сичэнь так хорошо относился к Яо, и Не Минцзюэ, уступая ему, сдерживал себя и старался не грубить лишний раз Гуанъяо, но бдительности не терял. Однако удар пришелся оттуда, откуда он не ожидал.
Три.
Музыка. Искажение ци прогрессировало и Лань Сичэнь предложил играть для Чифэн-цзюня Песнь очищения сердца, но не стандартную, а мелодию, которая хранилась в Комнате запрещенных книг в Гусу Лань. Глава Не был равнодушен к музыке и в целом к искусству, но так как это предложил Сичэнь, которого он безмерно уважал и любил, то отказать не смог.
И вот настал день, когда Лань Хуань и Цзинь Гуанъяо начали играть для Минцзюэ эту Песню. И ему действительно становилось легче. Первые несколько дней после их игры его гнев едва проявлялся, а настроение было благодушным и даже Яо не раздражал своим присутствием. Но Сичэнь не мог часто прилетать для того, чтобы исполнять эту мелодию для него, ведь его обязанности главы клана никто не отменял, и они с Мэн Яо договорились играть для Чифэн-цзюня поочередно. Минцзюэ не был рад такому раскладу, но он принимал и понимал переживания Сичэня относительно своего состояния. Они были друзьями с детства и уж кто-кто, а Лань Хуань знал его как никто другой и, соответственно, имел право переживать за него, ведь он понимал, из-за чего происходят искажения ци и много времени потратил на то, чтобы подобрать мелодию, которая сможет помочь справиться с этой проблемой. Как минимум Минцзюэ решил для себя потерпеть присутствие Мэн Яо ради Сичэня, ради его заботы и труда по поиску этой мелодии и ее разучивания. Сичэнь старался для него, и эта забота бесценна.
И вот они увидели Мэн Яо, в одиночку играющего Песнь очищения сердца для Минцзюэ. Они уже слышали ее в исполнении Сичэня и Гуанъяо одновременно, а теперь все находящиеся в сопереживании и разбирающиеся в музыке услышали, как один маленький участок Яо сыграл не так.
Душа Не Минцзюэ сделала акцент на этой музыке и раз за разом прокручивала встречи Сичэня и Гуанъяо с главой Не. Бывало так, что они вновь играли эту мелодию вдвоем и в эти дни Яо исполнял Песню как положено. Никто из них не был дураком и сразу стало понятно, что именно этот участок мелодии спровоцировал ускорение искажения ци Чифэн-цзюня. Он и сам понял, что после игры Яо чувствует себя хуже, чем после исполнения Сичэнем, но сбрасывал это на то, что его просто раздражает само присутствие Цзинь Гуанъяо.
Однажды он заговорил об этом с Мэн Яо.
– Яо, я больше не нуждаюсь в том, чтобы ты играл для меня Песнь очищения сердца. Я решил, что буду самостоятельно навещать Сичэня для того, чтобы он лично исполнял эту мелодию для меня. Ты сам прекрасно понимаешь, что я с трудом переношу твое присутствие и ты попусту тратишь время, играя для меня эту музыку. От твоего труда нет толку, поэтому больше не посещай Нечистую Юдоль.
– Как пожелает старший брат. Но раз я уже приехал, то позволь мне на протяжении трех дней играть ее тебе по вечерам, иначе мне будет стыдно перед Сичэнем за ненадлежащее исполнении братского долга, – со своей обычной улыбкой произнес Яо. Чифэн-цзюня дико тошнило от этой улыбочки. Он ненавидел ее всем сердцем.
– Не прикрывайся именем Сичэня. Я не понимаю, какие цели ты преследуешь, делая это, но не вздумай впутывать его в свои грязные дела. Три вечера, и чтобы я тебя больше не видел на пороге моего дома, – резко ответил Не Минцзюэ, а Яо с трудом скрыл довольную ухмылку. Глава Не этого намека на ядовитую улыбку не заметил, зато присутствующие в сопереживание очень хорошо рассмотрели ее. Вроде бы они смотрели на всё глазами Главы Не, но словно подмечали больше, чем он сам осознавал. Видел, но в то же время не замечал.
А потом они почувствовали, что такое искажение ци. Узнали, какие ощущения раз за разом испытывали главы клана Не, в итоге умирая от этого. Казалось, что по духовным каналам течет не энергия, а расплавленное пламя, выжигающее всё внутри. Словно изнутри выгорало само тело, а сознание туманилось от боли. Вспышки гнева и галлюцинации – это лишь малая часть этого, своего рода, недуга. Смерть приносит именно выгорание, которое провоцирует неконтролируемый гнев – он подобен искре, от которой загорается огромное пламя костра. Если его не потушить, то оно сжигает всё на своем пути и тело умирает от болевого шока.
«Хуайсан, наперекор всем отказавшийся от использования сабли, оказался самым мудрым из всех. Жизнь дороже любых традиций, тем более таких опасных», – подумали некоторые из сопереживающих.
Четыре.
В этот раз они не видели окружающего мира, но отчетливо слышали все звуки и голоса людей, находящихся около мертвого тела.
– Яо, зачем тебе его труп? – спросил юный, почти мальчишеский голос.
– Просто выполняй то, что тебе приказывают, – резко и грубо ответил Мэн Яо. Вэй Ин узнал и первый голос, пусть он немного отличался от того, что он слышал в сопереживания Мо Сюаньюя, но это однозначно был Сюэ Ян.
– Ага, уже выполняю. Ну ладно ты тело к рукам прибрал… не знаю, что у тебя там за извращения в голове возникли, но зачем сюда душу возвращать? – не унимался мальчишка. – Ну сделал бы из него обычного лютого мертвеца, зачем так утруждаться, – тихо добавил он.
– Тебе не понять… никому никогда не понять… Он будет подчиняться мне, будет выполнять все, абсолютно все мои приказы… будет осознавать в полной мере весь ужас своих поступков, но не сможет противиться… Подобное возможно только при наличии души и сохранившейся памяти… – немного нервно произнес Гуанъяо.