За волной океана

— Что, обидела тебя? — спросил ветеран.

— Она что-то от меня скрывает...

— Ты о чем? — с дрожью в голосе спросил Борис Петрович. Лицо его от света лампочки стало каменным, каким-то застывшим.

— Про отца я... — Покрасов сел рядом. — Понимаете, ушел он на войну и как в воду канул. Опять же мать знает, что воевал он храбро, а вот письма его она почему-то не сохранила, нет даже его фотокарточки, о чем уже говорил вам. Я верю ей, что воевал мой отец геройски, но этого мне мало. Я хочу знать, какой он, какие у него глаза, лицо и вообще что он был за человек. Скажите, имею я на это право?

— Имеешь... — едва выдохнул ветеран.

А Покрасов продолжал:

— Я подозреваю другое — не бросил ли нас отец, когда я был совсем маленьким? Ведь она и слышать о нем не хочет. И замуж вышла сразу же после войны. Правда, отчим тоже фронтовик, относился ко мне как родной отец, и все же он не родной отец. Вы... Вы понимаете?

— Еще как понимаю. Ну, а если и вправду твой отец, герой-фронтовик, бросил твою мать, не вернулся к ней после войны, тогда что?

На лице Покрасова появилась такая улыбка, от которой на ветерана повеяло холодом.

— Какой же он тогда герой-фронтовик, если бросил жену и ребенка? Это же сродни предательству.

У ветерана что-то вскипело, смешалось в груди, будто глотнул кипяток.

— Круто берешь, Игорь. Бывает ведь и так, что отец бросает семью не по своей воле.

— А по чьей же воле? — В голосе Покрасова прозвучали издевательские нотки.

— Жизнь так распорядилась. — Он немного помедлил, потом продолжал: — У войны свои законы, своя мера совести. Думаешь, твоему отцу было легко воевать? Разве собой он не рисковал? Мать не зря сказала тебе, что воевал твой отец геройски, а это уже немало. Смерть, должно быть, не раз ходила рядом с ним. Как фронтовик, скажу тебе, что на войне порой от крови рябило в глазах...

— Подлость, Борис Петрович, не оправдаешь никаким количеством благородных поступков, — твердо возразил старпом. — У нее нет морали, нет своего лица, а есть маска. Вот вы заговорили о моем отце. Я и мысли не допускаю, что мой отец свои геройские дела совершал ради славы. Он, как и миллионы других, честно выполнял свой воинский долг. Я тоже стараюсь быть таким. Правда, на фронте во много раз тяжелее и опаснее, чем в мирные дни. Но и теперь у нас бывают потери. Я уже говорил вам, что лазутчик убил матроса Климова. А мог он застрелить и меня, и командира, словом, любого. Да, нелегко нам порой приходится. — После паузы Покрасов продолжал: — Я много лет ищу тех, кто знал моего отца. Познакомился с ветеранами. Это — достойные люди, одни из них служили с моим отцом на одном корабле, тонули вместе с ним в сорок четвертом году...

— Где тонули? — прервал его ветеран.

— В Карском море. А что?

— Так... — смутился Борис Петрович. — Продолжай, я слушаю... — у ветерана побелело лицо, он наклонил голову, чтобы Покрасов этого не заметил.