СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Лобанов подверг критике коллективизацию, что полностью расходилось с официальными партийными оценками. Затронул также вопрос о голоде 1933 года и его последствиях, причинах и масштабах раскрестьянивания.

Эта публикация имела большой резонанс в обществе. «Современник» дал такую оценку: «Эффект от статьи был ошеломляющим — словно в хорошо прогретое солнцем болотце вдруг плашмя упала откуда-то с неба огромная каменная глыба»[1247].

Статья Лобанова обсуждалась в ЦК КПСС. Новый заведующий отделом пропаганды ЦК Б. И. Стукалин отправил в секретариат ЦК резолюцию, осуждавшую статью. Лично Андропов также относился к ней резко отрицательно. В беседе с первым секретарем СП СССР Г. М. Марковым, Андропов отмечал, что эта статья «подымает руку на то, что для нас священно», прежде всего, на коллективизацию и Шолохова. Кроме того, она предпринимает попытку «ревизии» мер партии в 30-е годы несмотря на то, что «жизнь полностью доказала их правоту»[1248].

Приход к власти Андропова русофилами был встречен настороженно. Им было известно, что он, будучи еще председателем Комитета государственной безопасности (КГБ), 28 марта 1981 года направил в Политбюро ЦК КПСС, служебную записку, в которой проявлялась большая озабоченность ростом влияния «русистов» (так в записке Андропова — М. П.) на интеллигенцию. Русское патриотическое движение в этой записке представлялось «демагогией о необходимости борьбы за сохранение русской культуры, памятников старины, за „спасение русской нации“, которой прикрывают свою активную антисоветскую деятельность»[1249]. Андропов серьезные обвинения выдвинул против одного из лидеров «русофилов» С. Н. Семанова: «Главный редактор журнала „Человек и закон“ член КПСС Семанов С. Н. в своем окружении распространяет клеветнические измышления о проводимой КПСС и советским правительством внутренней и внешней политике, допускает злобные оскорбительные выпады в адрес руководителей государства»[1250]. Глава КГБ поставил вопрос о ликвидации русофильского движения, угрожавшего, по его мнению, основам советской общественной системы больше, чем прозападные диссиденты[1251].

После избрания Ю. В. Андропова Генеральным секретарем ЦК КПСС, вспоминает С. Н. Семанов, незадолго до этого освобожденный с поста главного редактора популярного среди читателей журнала «Человек и закон»: «Поговаривали, что с приходом Андропова на вершину власти, он дал указание составить списки всех русских патриотов, и списки эти называли „черными“»[1252]. По мнению некоторых современных публицистов, Ю. В. Андропов планировал провести показательный процесс против русофилов, на котором в качестве обвиняемых должны были быть и сочувствовавшие русофилам деятели верхушки КПСС[1253]. Историк А. И. Вдовин отмечает, что русофобия правящего режима на последнем этапе существования советской системы точнее всего выражалась приписываемой Андропову фразой: «Главная забота для нас — русский национализм; диссиденты потом — их мы возьмем за одну ночь»[1254].