Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
— Один снаряд, огонь! — докончил команду Скворцов. — Выстрел! — крикнул телефонист.
Опережая телефониста, гулкий, как бы круглый звук лопнул справа за спиной. Высокий черный столб земли вырос и мигом опал далеко впереди на высоте, облитой солнцем: желтый дым, разметая, поволокло ветром по ее скатам, и сейчас же, после следующей команды, второй черный конус земли поднялся ближе первого разрыва и тоже мгновенно рассеялся. Что это? Вершину высоты замкнула вилка? Я не поверил, я не мог поверить в эту точность.
— Батарея, четыре снаряда, беглый огонь!
— Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел! — крикнул телефонист.
Широкие молнии ударили в вершину высоты: объятая ураганом, она будто взметнулась в воздух, вихри дыма и земли застлали сияющее над высотой небо.
Утренний ветер быстро снес с вершины эту зловеще заклубившуюся черную тучу, погнал по полю желтое, просвеченное солнцем облако; оно унеслось, растаяло. И тогда напряженная тонкая тишина затопила все поле полигона, окопы наблюдательного пункта. А я, изумленный этой молниеносной пристрелкой двумя снарядами без доворотов и поправок, этой спокойно-точной стрельбой на поражение, оглянулся на Скворцова, на офицеров со странным чувством волнения, что присутствую при рождении феноменально талантливого командира батареи, виртуозно владеющего артиллерийской стрельбой. Офицеры-преподаватели не выказывали ни волнения, ни радости, в раздумье молчали, глядя на Скворцова; майор Рыжников с замкнутым лицом медленными пальцами гладил бинокль и тоже не говорил ни слова. Генерал курил сигарету, сузив глаза, пепел сыпался на его светло-серый плащ, но он не обращал внимания на это. А Скворцов стоял, слегка одергивая гимнастерку, и только соломенно-светлые волосы, выбившиеся из-под пилотки, выгоревшие брови, смешно облупившийся нос, мелкие капли пота на верхней губе объяснили мне, что это не офицер, не опытный командир батареи, а всего лишь курсант.
— Пулемет! — вдруг, встрепенувшись, хрипло крикнул генерал и почти подбежал к Скворцову, показал рукой в поле. — Вон, левее кустиков. Пулемет! Наша пехота залегла, пулемет мешает продвижению, косит людей. Уничтожить! Даю шесть снарядов на поражение!
— Цель понял и вижу!
Я увидел далеко слева от возвышенности высокие кусты, они качались среди солнечного блеска влажной травы, и понял тут же, что большой доворот орудий может быть неточен, не выведет первый снаряд на линию цели, осложнит пристрелку.
— Выстрел!
Снаряд, сопя, тяжко дыша, расталкивая воздух, прошел над нашими головами, и с отдаленным громом возник разрыв около кустов. Поднявшийся дым плоско прижало ветром к земле, желтое облако расстелилось за бугорком, где был пулемет. Я не заметил, перелет это был или недолет. И, не услышав следующую команду Скворцова, обернулся. Он, сжимая губы, с напряжением смотрел туда, на цель, на бугорок, и все юное, темное от загара лицо его покрылось потом.
По-видимому, ветер помешал ему определить точность падения снаряда. Генерал с пустым мундштуком в зубах раскрыл на ладони серебряный портсигар, протянул его Скворцову, сказал:
— Курите, нет?
— Не надо, товарищ генерал, — тихо ответил Скворцов, не оборачиваясь, и внезапно звонким голосом скомандовал телефонисту бо́льший прицел.
Мне казалось, что первый снаряд упал дальше цели, — зачем же он увеличивал прицел? Это означало, что, беря цель в вилку, он не возьмет ее.
— Выстрел! — доложил телефонист.
Разрыв лег впереди бугорка, и вслед за этим поспешная команда Скворцова: «Батарея, четыре снаряда, беглый огонь!» — опять удивила меня своей стремительностью.
Когда дым рассеялся и полная тишина затопила полигон, там, вблизи кустов, бугорка — пулеметного гнезда — не было. Оно сровнялось с землей, чернеющей огромными воронками.
Только после этого Скворцов провел ладонью по губам и чуть-чуть улыбнулся. И тогда я понял: ветер унес дым первого разрыва за цель, и получилось впечатление перелета, в то время как был недолет. И вот Скворцов учел это вторым снарядом и перешел на поражение.
— Голубчик мой, умница, — сломанным, задрожавшим голосом сказал генерал и, мигая, неожиданно неловко обнял Скворцова, стиснул его, поцеловал в потную щеку звучным поцелуем. — Мне, старику… спокойно…
Спасибо, да… Идите, идите же, — забормотал он, уже оттолкнув Скворцова, и, почему-то нахмурившись, отвернулся со странно блестевшими глазами и тотчас сердито крикнул майору Рыжникову: — Ну, ну! Что вы стоите? Следующий стреляющий!