Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Павел Георгиевич выпрямился, полуобернулся. В освещенном проеме двери стояла невысокая худенькая женщина, и он сразу, еще не различив лица, узнал ее…
— Мария Петровна, — тихо и зовуще сказал Павел Георгиевич, — вы меня узнаете?
— Входите, — сказала она тем вежливым, строгим голосом, каким, очевидно, обращалась к родителям своих учеников, когда те приходили «поговорить».
Павел Георгиевич вошел в комнату и, глядя в близорукие прищуренные глаза своей учительницы, повторил:
— Вы меня не узнаете? Мария Петровна, это я…
Она несколько секунд всматривалась снизу вверх, а он видел ее болезненно-бледное, состарившееся, будто источенное лицо, и в эту минуту, с кольнувшей жалостью, отметил про себя, как сильно она изменилась, стала еще более тонкой, хрупкой, только седые волосы были коротко и знакомо подстрижены.
— Паша Сафонов… Паша? — проговорила она почти испуганно, и Павлу Георгиевичу показалось, что лицо ее задрожало. — Садись, пожалуйста… Прости, у меня кавардак… Садись, пожалуйста, вот сюда. К столу, Паша… Ты приехал?
— Да, да, я сейчас, я сейчас! — обрадованно заговорил Сафонов, неловко вешая плащ и шляпу на вешалку, где виднелось одинокое пальто Марии Петровны. И, вешая, не понимал, не знал, почему это он, взрослый, солидный человек, робел, краснел, как школьник, как в те годы.
Он хотел пожать Марии Петровне руку, но сдержался и не пожал, как не жмут при встрече руку матери, и стеснительно потянулся за папиросами, спросил:
— Можно?
Они сели за стол. Мария Петровна с непонятной настороженностью, улыбаясь ему своими близорукими глазами, быстро повторяла:
— Ну вот, Паша, ты приехал… не узнать. Ты в командировку, по делам?
— Я проездом, Мария Петровна, — ответил он и не сказал, что отдыхал на юге, о чем говорить было, наверно, неуместно.
— Мы сейчас с тобой чай… Подожди, подожди, мы сейчас чай. — И она встала и снова, как бы обессиленно, села, положив худенькие руки на стол, неверяще улыбнулась. — Да, да, Паша… Совсем не ожидала. Вот Паша Сафонов…
— Мария Петровна, чай не надо, — смущенно проговорил он.
Пить чай ему не хотелось; хотелось ему только вот так сидеть за столом, смотреть на Марию Петровну, говорить, спрашивать… Но Мария Петровна, будто не слушая его, взяла чайник, кивнула ему с виноватой улыбкой:
— Я сейчас, Паша… Прости, что я называю тебя так. Ты ведь теперь…
Она не договорила, вышла на кухню, и тут, приходя в себя, Павел Георгиевич вздохнул освобожденно, провел ладонью по лбу, огляделся. Она была, как и до войны, одинока и жила в той же маленькой комнате с одним окном в сад. Все было здесь по-прежнему: стол, кровать, цветной коврик на стене, какая-то вышивка на тумбочке, широкий вместительный шкаф, набитый книгами; посреди стола — чернильница, стопка тетрадей, сбоку — красный, аккуратно отточенный карандаш. В этой комнатке он был прежде лишь один раз. Его вызвала Мария Петровна и, хмурясь, говорила с ним строго: кажется, тогда он сделал прыгающую чернильницу и поставил ее на стол преподавательнице немецкого языка. Сейчас Сафонов просто не поверил: пропасть времени лежала между прежним Пашкой и настоящим Павлом Георгиевичем, конструктором, вот в эту минуту не без смущения сидящим за этим вот столом.
Вошла Мария Петровна с чайником, весело сказала:
— Все готово! Ну, Паша, рассказывай о себе, что ты, как? А впрочем, я многое о тебе знаю. Из газет, статьи. книгу твою читала. Ты женился? — поспешно спросила она.
— Да, Мария Петровна.
Она подозрительно-ласково посмотрела на него.
— Счастлив?
— Как будто, Мария Петровна. У меня сын.
Она, точно не расслышав, сказала:
— Ну хорошо! А как работа? Над чем работаешь?
— Над новой конструкцией, Мария Петровна.
— Ну и как? Удачно?
— Пока не знаю. Знаете что, Мария Петровна, давайте говорить о прошлом, о школе…
Мария Петровна покачала головой, сказала задумчиво:
— Я хорошо помню ваш класс. Довоенный класс. Это были озорные, способные мальчишки. И хорошо помню твою дружбу с Витей Снегиревым.
— А помните, Мария Петровна, как вы мне ставили «плохо» по алгебре? В седьмом классе, кажется…
— Да. За то, что ты не делал домашних заданий, надеялся, что кривая вывезет. А математика прекрасно тебе давалась. Но ты был ленив.
— Мария Петровна, а помните, я устроил систему шпаргалок?
— То изобретение, когда шпаргалка двигалась по ниточке между партами?
— Да! — Павел Георгиевич засмеялся. — А прыгающая чернильница? Нет, сейчас бы я до такой штуки не додумался. Помню: сидел ночь, ломал голову, высчитывал мощность пружинки, чтоб чернильница подпрыгнула именно в тот момент, когда преподаватель обмакнет ручку.