Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Кто разбил? – Эви не отрывала взгляда от его лица. – Как?

Он смотрел на сидящую рядом с ним женщину, которая смотрела на него с такой же нескрываемой надеждой, как миссис Милтон много лет назад, надеждой, что Редж расскажет ей, кто она – эта женщина смешанной крови, которая не знала об этом, которую всю жизнь ограждали от этой правды. Молчание Милтонов продолжалось.

– Он не мог сложить все фрагменты вместе.

– Какие фрагменты?

«Ладно, – подумал Редж. – Пора».

– Мосс пытался сочинить песню, – услышал он свой голос. – Невозможную песню об этой стране, песню, которой еще никогда не было, песню с новыми нотами, как он их называл, и он сказал мне и Лену: «Приезжайте и посмотрите, приезжайте и убедитесь, что это возможно, приезжайте, позвоните в колокол на пристани и останьтесь». И мы приехали, я и Лен, хотя с самого начала, как только мы причалили, я чувствовал растерянность и грусть.

Он не смотрел на Эви. Продолжал говорить, чувствуя, что она ловит каждое его слово.

Он рассказал ей о Моссе, Эвелин и Дикки, о тумане и пианино. Рассказал об утре и ланче, о послеобеденных часах и сумерках, о ночной вечеринке в амбаре. Он рассказал ей все, что знал, понимая, что не рассказывает ничего, но видел, как она слушает, как впитывает его голос, и не останавливал себя. Он рассказал ей о бабушке. Прямо здесь, на этой скамейке, прямо здесь, она рассказала мне о том, что сделала. Что она сказала той еврейке. Он рассказал ей о мальчике.

А потом, не обращая внимания на ее шок, рассказал о том, что сделал ее дед и что он ответил Лену, когда тот спросил, и как потом эти двое присоединились к гостям, как будто ничего не сказали друг другу, словно ничего не произошло. Словно они ничего не сделали. Они пели песни и вскрывали омаров, а вечеринка все продолжалась, пока гости не стали расходиться. Он умолк… Нет, этого он ей не расскажет.

– Кто-то пошел кататься на лодке. К тому времени я понял, что с меня хватит. И тогда я уничтожил песню Мосса… сказал, что на свете нет никаких новых нот, как бы он этого ни хотел… показал ему, что все это лишь пустые мечты. Я уничтожил ее. Я хотел наказать мечтателя за то, что он считал себя другим… нет, я хотел наказать их всех. Всех этих людей.

Редж покачал головой.

– А потом мы спустились к скалам на площадке для пикника, и ваша бабушка, такая благородная и величественная, попыталась избавиться от нас – меня и Лена, – а я напомнил ей о том мальчике, мне хватило наглости потребовать, чтобы она рассказала всем то, что рассказала мне, чтобы все знали, что она сделала, а она посмотрела мне в глаза и дала пощечину.

Эви боялась шевельнуться.

– И мы с Леном сели в лодку и уплыли.

Эви с усилием выдохнула.

– А позже на том месте нашли Мосса, – закончил он.

– В дальнем конце острова?

Редж кивнул.

Эви отвернулась.

Редж смотрел прямо перед собой, скрестив руки на груди и подняв ноги на скамью, но ничего не видел. Ничего, кроме Мосса.

– Почему моя мать хотела, чтобы ее прах похоронили именно в этом месте?