Сибирская эпопея

Слава Муравьёва-Амурского находилась в самом зените. Изрядно утомившись за 13 лет трудов в Сибири, генерал-губернатор рассчитывал извлечь кое-какую выгоду из своих успехов и мечтал о более высоком предназначении. Проделав десятки тысяч километров в разъездах по Сибири, Камчатке и наконец-то присоединенному Дальнему Востоку, он желал отдохновения и более спокойной жизни. Он вынашивал план разделения вверенного ему огромного региона на два генерал-губернаторства, во главе которых встали бы два его ближайших сподвижника – Корсаков и Казакевич. На самом деле ему хотелось получить новый титул наместника Сибири, чтобы сохранить некоторое влияние на этот регион, ставший его империей. Когда в январе 1861 года он уезжал из Иркутска, чтобы изложить свои планы при петербургском дворе, все понимали, что генерал-губернатор больше не вернется. В кругах городской интеллигенции не особенно сожалели об его уходе, считая местным деспотом. Но простой народ устроил пышные проводы сибирскому герою, каким в его глазах был Муравьёв: из Вознесенского монастыря, расположенного на выезде из города, местные чиновники вынесли Муравьёва на руках, а затем граф очутился на руках крестьян, передававших его друг другу до самой повозки. Наконец экипаж тронулся в сторону Европейской России: «Все стояли без шапок; кто бежал сзади, кто обратился к монастырю и крестился, кто набожно благословлял отъезжающего».148 Однако эта последняя поездка завершилась совсем не так, как хотелось Муравьёву-Амурскому. В Сибирском комитете, куда он был вызван, чтобы представить свои предложения по административной реформе, заседали отнюдь не его друзья, и почтенные сановники не намеревались идти ни на какие уступки. Они единодушно воспротивились новому административному делению Сибири, идее нового иерархического титула и даже заблокировали кандидатуры преемников, слишком преданных неуемному покорителю Амура. Возмущенный и оскорбленный до глубины души этим, как ему казалось, преступлением против его достоинства, Муравьёв-Амурский немедленно подал прошение об отставке. Оно было удовлетворено государем («из душевного сострадания», как напишет позже Александр II149). В указе от 19 февраля 1861 года царь поблагодарил своего преданного слугу Николая Муравьёва-Амурского, назначил его членом Государственного совета и позволил выехать из России во Францию. По иронии судьбы, в тот же самый день Александр II подписал важнейший документ своего царствования – Манифест об отмене крепостного права, сторонником чего ушедший в отставку Муравьёв был с самого начала своей карьеры. Позднее у себя в парижском доме граф Муравьёв-Амурский будет принимать ветеранов Амурских экспедиций. Там он и скончается в ноябре 1881 года от гангрены и найдет упокоение в семейном склепе Ришмонов на кладбище Монмартр[83].