Сибирская эпопея

Лишь на следующий день были затронуты серьезные вопросы. Возвратившись на китайский берег, генерал-губернатор в течение пяти часов излагал позицию русской стороны, сопровождая свое выступление демонстрацией карты, на которой была обозначена граница в соответствии с притязаниями России. Предложение Муравьёва сводилось к нескольким пунктам: передача левого берега Амура России – от самого начала реки вплоть до океана; подтверждение суверенитета Китая над правым берегом до впадения в Амур реки Уссури, где граница резко поворачивает на юг и продолжается вдоль этого амурского притока до Кореи. Таким образом, Россия претендовала не только на раздел реки, но и на земли так называемой «Приморской области», отделявшей Амур от Корейского полуострова. Данный пункт составлял сердцевину предложений русских. Помимо того, предлагалось оставить право на судоходство по Амуру лишь за двумя государствами, русским и китайским, дать один год переселенцам обеих стран для обустройства на берегу, принадлежащем соответственно их государству, и стимулировать двустороннюю торговлю. Китайцы были повергнуты в шок: все это разительно отличалось от Нерчинского трактата, навязанного ими России 169 лет назад. Согласившись на такие условия, Китай терял бы всякий контроль над северным берегом Амура и, что еще хуже, лишался выхода к морю севернее Кореи. Когда цзянь-цзюнь собрался высказать свои соображения, Муравьёв сослался на усталость и предложил продолжить переговоры на следующий день, а теперь пригласил китайцев посетить прием, устроенный на русском берегу. Очевидно, генерал-губернатор не хотел, чтобы его собеседник дал волю эмоциям в ответ на столь обширные притязания. День закончился русским угощением с шампанским, под звуки хора трубачей. Музыка очень понравилась цзянь-цзюню, «в особенности веселые мотивы русских плясовых песен, которые по его желанию повторялись несколько раз».138 На следующий день Муравьёв сказался больным и не явился на встречу. На самом же деле, по признанию его адъютанта, генерал-губернатор спрятался за перегородкой в соседней каюте русского катера, на борту которого велись переговоры. Два русских представителя получили приказ говорить громким голосом, чтобы их начальник мог слушать, размышлять и реагировать, посылая к ним курьеров с записками.