Византия в эпоху иконоборчества

Халиф попытался взять крепость с налета, но ничего не получилось; пришлось начинать «правильную» осаду. Оставив у крепости Уджейфа ибн-Анбаса, повелитель правоверных отправился к другому пограничному городу — Салагусу. Как и следовало ожидать, василевс немедленно отправился с войском для деблокады Лулу. Но и гарнизон, ободренный известием о подходе царя, сделал внезапную вылазку и разгромил Уджейфа ибн-Анбаса[609].

Казалось, теперь удача непременно будет на стороне византийцев: ведь Феофил во главе значительного войска был уже рядом. При нем находился и св. Мефодий, мужественный исповедник иконопочитания, которого император опасался оставлять в столице без личного присмотра. Но, как показали события, военные неудачи начали хронически преследовать царя. В битве, которую он дал сарацинам, победа была на их стороне. Римляне бежали, оставив своего царя на поле битвы с небольшим отрядом телохранителей. И на этот раз василевс лишь чудом избежал смерти.

В этом же году в столицу прибыли хазарские послы, просившие от имени своего вождя помочь построить им крепость Саркел на реке Танаис (современный Дон). Не желая ссориться с грозными кочевниками, император удовлетворил их прошение и направил к ним спафарокандидата Петрону с двумя помощниками. Благодаря стараниям римлян в 834–835 гг. крепость была возведена. Вернувшись, военачальники убедили царя в том, что этот край следует укрепить и обеспечить военными формированиями. По совету Петроны император направил его стратигом Херсона. В 837 г. здесь образовалась фема Климатов, с тех пор военное и административное значение Херсона резко возросло[610].

В 833 г. военные действия возобновились, к великому огорчению Феофила. Напрасно он пытался договориться миром: аль-Мамун, его сын Аббас и брат Абу Исхак начали активные приготовления к войне. Аббас отправился к Тиане, которую по приказу халифа начался срочно восстанавливать — крепость была сильно разрушена. А Исхак получил поручение набрать войска в Египте, Иордане, Палестине и Дамаске. Сам халиф с войсками из Багдада отправился к византийской границе.

По счастью, аль-Мамун захватил только несколько второстепенных населенных пунктов, а затем заболел и вернулся к Подандону, где умер 7 августа 833 г. Смерть его не лишена своеобразной красоты. Умирающий, находясь без сознания, вдруг открыл глаза и произнес, обращаясь к небу: «О, Ты, Который бессмертен, помилуй того, который умирает!»

Это событие было спасительным для Византии, поскольку у сарацин возникла вражда и раскол: аль-Мамун объявил наследником брата, Абу Исхака, принявшего имя аль-Мутасим Мухаммад ибн Харун ар-Рашид (834–843), а войско провозгласило халифом сына покойного Аббаса. Правда, последний вскоре отказался от своих прав на престол, и единоличная власть в Халифате была восстановлена[611].