Магнолии были свежи (СИ)

Пояс от халата стал похожим на бельевую веревку, так сильно она его сжимала, пока поднималась по лестнице. Она подняла руку на пожилого человека, чуть не столкнула ее в пролет, и она старалась убежать подальше от этого голоса и отвратительных слов. Отец любил ее, он всегда говорил, что ее рождение было подарком для него. Мадаленна понимала, что с появлением ее на свет, беспечность покинула ее родителей, но Эдвард любил ее, она знала, не могло быть по-другому. «Тогда почему его не было здесь?» — чуть не выкрикнула она вслух. Почему его не было рядом с ней, если он обещал каждый день перед поездкой, что проводит ее? Чемодан стоял все так же раскрыв свой рот, и она зло пнула его ногой. В бессильной злобе хотелось все крушить, ломать, однако она дернула себя за конец косы и силой приказала себе начать собираться. Мадаленна быстро умылась холодной водой, расчесала волосы, туго перевязав их, и аккуратно сложила ночную рубашку. Рукам так и хотелось что-нибудь разорвать, но она каждый раз одергивала себя и в сотый раз принималась проверять, все ли положено в чемодан. Белье, блузки, кардиганы, свитера, брюки, несколько юбок — ранняя весна в Италии могла быть очень теплой, — все это поместилось в чемодан. Следом пришел черед шпилек, булавок, нескольких книг, — она взяла Гессе и Вудхауса, — пастилок от кашля, ментоловых капель, носовых платков и всего прочего, за чем Мадаленна никогда не следила, и чего она у нее никогда не было в избытке; это поместилось в дорожную плетеную корзину.

Она натягивала дорожный пиджак из серого твида, когда парадная дверь хлопнула, и, бросив шейный платок, Мадаленна выбежала на лестницу. Это был не отец, Аньеза стояла на пороге, отряхивая плащ от воды — на улице шел дождь. Отчаяние снова поднялось в Мадаленне; увидеть отца перед отъездом стало навязчивой идеей, от которой она не могла, да и не хотела избавляться. Она вернулась в комнату и взяла багаж.

— Ты проснулась? — Аньеза стянула перчатки и коснулась щеки дочери. — И уже готова!

— Я просила меня разбудить раньше.

— Я знаю, дорогая, — мама пропустила мимо ушей недовольный тон дочери. — Но Эдвард не появился, так что, я решила дать тебе еще немного поспать.

— Спасибо.

— Ты уже завтракала?

— Нет, я не хочу.

— Мадаленна, — Аньеза посмотрела на нее как на маленького ребенка. — Перед поездкой обязательно надо позавтракать.

— Я не хочу. — она присела на диван и посмотрела на часы; было уже одиннадцать утра, поезд отходил в сорок минут полудня. — Я подожду его, может, он просто опаздывает.

— Мадаленна, — мама присела рядом с ней. — Твой отец редко когда бывал пунктуальным, а поезд может нас не дождаться. На дорогах могут быть пробки.

— Нет, — помотала головой Мадаленна. — Ты же знаешь, он просто задерживается. Папа обещал, что придет домой и поможет мне собраться в дорогу. Я подожду.

— Хорошо, — вздохнула мама и пересела в кресло. — Подождем десять минут, хорошо?

Мадаленна кивнула и сжала руки в кулаки, чтобы те перестали трястись. Она никогда не слышала, как громко секундные стрелки отбивали время, словно по всему дому раздавался гром. Отец обязательно должен был приехать, он обещал ей. Он поцеловал ее в щеку и сказал, что обязательно поможет ей собраться. Отец никогда не врал, он никогда не врал ей. Слезы обиды начали медленно собираться в уголках глаз, и Мадаленна беспомощно смотрела на фотографию родителей у каминной полки. Минутная стрелка сошлась на цифре «десять», и Аньеза оправила на себя костюм из «шотландки».

— Время, Мадаленна. — она поправила изящные часы на руке. — Пойдем, я вызвала такси.

Мадаленна кивнула, и ей показалось, что она встала, но когда мама подошла к ней, оказалось, что она все так же сидела на диване.

— Мадаленна…

— Я готова. — она оправила на себе брюки и пиджак. — Может быть, он приедет прямо к вокзалу.

Мама качнула головой, взяла корзину, и они вышли за дверь. Были последние дни февраля, зеленела ранняя трава, совсем короткая, сквозь серые тучи пробивалось голубое небо, и Мадаленна подумала, что это мог быть ее первый День Рождения, который она справляла бы вместе со своей семьей. Иррациональное желание наплевать на конференцию, отправиться домой и дождаться отца повернуло ее к двери, но внимательный взгляд матери заставил застегнуть пальто и сесть в машину. Отец не приехал домой, но он мог ждать ее на вокзале Ватерлоо. Конечно, так и должно было быть; Мадаленна почти видела его фигуру в песочном пальто, с цветами в руках, улыбающимся. Он всегда о ней заботился, всегда помнил свои обещания, он не мог просто бросить ее, не сказав ни слова.