Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Неожиданно Игнат открыл глаза, и внимательно посмотрел на меня. В этот момент я убедился, что это действительно он — эти глаза я знал лучше любых других на этом свете — минутами, а иногда и часами мы играли в «гляделки», пытались «пересмотреть» друг друга. Мой друг вдруг улыбнулся, и одними разбитыми губами беззвучно произнес: — «Убей меня, сил нет терпеть». Нас учили читать по губам, я эту науку хорошо усвоил. Я подошел ближе к телу, и, так же беззвучно ответив: «Прости, друг», якобы осматривая его, пережал сонную артерию в нужном месте. Игнат закрыл глаза, пару раз дернулся, и вновь безвольно обвис на веревках, теперь уже навсегда ушел в беспамятство, в безболье, в геройское бессмертие.

— Моя помощь вам не нужна, — хрипло обратился я к хмурому мужчине, зажав волю в кулак, потому что мне хотелось всех здесь порезать на тонкие лоскуты, — я не знаю как, и не умею воскрешать мертвецов.

— Тааак этт еретииик сдооох?

— Я не обнаружил у него признаков жизни.

— Иди, я тебяяя не задееерживаю, лекарь.

Таких испытаний я еще не испытывал в своих обеих жизнях. Я даже забыл о представляемом моим обостренным воображением выходом через дверь, с несущейся мне вслед фразой: «А вас…». Не замечая ничего вокруг, я тупо переступал ногами, следуя за сопровождавшим меня монахом. Меня даже не радовало то обстоятельство, что не опознан засланным в казачий стан «казачком». Во мне все умерло, оборвалось, упало куда-то глубоко-глубоко — не достать. Эти яркие, даже после перенесенных истязаний, глаза Игната будут сопровождать меня до конца моей жизни.

В сопровождении монаха вернулся в комнату, как в тумане, у меня перед глазами стояла последняя улыбка Игната. Сел на стул, и почувствовал, как у меня дрожат руки, да, изрядно я потратил сил, чтобы сдержать себя. Игнат-Игнат, мне так тебя жаль! Где-то ты все же оступился или кто-то предал тебя, раз оказался в пыточной. Видно, сведения о моей гибели достигли ушей отца Ионы, и он решил отправить нового ликвидатора в лице Игната. А, что, вполне логично. Я пропал неизвестно куда, а дело не ждет. Парень, конечно, с неба звезд не хватал, и с языками у него проблемы были, но зато смекалка у Игната была отменная. В этот раз и она не спасла от гибели, и помог ему в этом я, проявил, так сказать «милосердие». Надеюсь, Бог меня простит — я действовал во благо моему другу и по его просьбе. Если бы я не прекратил его мучения, страшно представить, сколько издевательств ему пришлось бы испытать… Царствие ему небесное, вряд ли мучители похоронят его по-человечески…

До утра я не смог уснуть и бесконечно повторял «Отче наш», умоляя принять отважную душу моего друга. День проходил в том же режиме, только в парке я провел дополнительную прививку дикой рицины, пусть быстрее начинает она работать с наступлением теплого времени — разозлили меня католики до невозможности.