Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Конечно, тут любого кондрашка хватит, если мимо него, в резиденции Папы, пройдет человек, которого он как важного киевского гостя лечил в казачьем войске под именем Ивана Панкратовича — той самой «чайки», разоблаченной не без его участия. Особенно если он теперь не Вася Гончар — казацкий лекарь, а Васент де Ришар — личный лекарь Папы, пусть и временный, специализирующийся на подагрических болях.

Некоторое время я не слышал, что мне говорил Ульрих о планируемой им реформе австрийской армии. Но быстро взял себя в руки, хотя и панически боялся разоблачения, ожидая стражу, которая вот-вот набросится на меня и скрутит руки.

Мне уже чудились громкие крики швейцарских гвардейцев:

— Держи его, держи!!! Хватай, Ульрих, хватай его!!!

Но, нет, тишина. Та пара уже исчезла с поля зрения, Ульрих замолчал, подбирая в уме фразу более соответствующую его теоретической задумке вышеуказанной реформы. Я воспользовался паузой в разговоре и враз осипшим голосом, несколько раз откашлявшись, постучав себя ладонью по груди, рискнул спросить своего ничего вроде бы не заподозрившего друга:

— Все, что ты мне сейчас рассказал — очень интересно и я готов продолжить обсуждение задуманной тобою реформы. Но, извини, вопрос не по теме беседы. Только что вон по той тропинке прошли два увлеченно о чем-то разговаривающих господина. Один из них мне показался знакомым, тот, что покрупнее, в богатом мирском одеянии. Случайно, не знаешь, кто это? Кажется, я его издалека видел около приемной Папы.

— Случайно знаю, но немного, — засмеявшись, ответил Ульрих, и почему-то весело продолжил, — худощавый, с лицом аскета — кардинал Скварчалупи. — Он, насколько я понял за годы службы, занимается всякими тайными делами и делишками. Второй, мужчина покрупнее, не знаю его имени — фамилии — один из его подручных. Судя по всему, выполняет его особые поручения. Сам понимаешь, о таких людях не принято расспрашивать, информации о них мало. Так, одно слово там, другое — здесь, вот я и составил изложенный вывод об этих господах. Но я рад, что ты познакомился с одним из них на расстоянии, и в одностороннем порядке. Продолжай в том же духе, держись от них подальше, как это делаю здесь все, и все у тебя будет хорошо.

— Спасибо, друг, за предупреждение. Мне-то опасаться нечего, но, ты прав: лучше обходить таких людей десятой дорогой. Исполню твою рекомендацию с превеликим удовольствием — сказал я, понемногу успокаиваясь, и даже засмеялся. Но как-то нервно.

Ульрих, глядя на меня, ухмыльнулся, и продолжил рассуждать о реформах своей армии.

Я, постепенно успокоившись, продолжал думать о «чайке». Вот, гад, все-таки уцелел, смог добраться к своим хозяевам. Анализируя наши с ним встречи, я убеждал себя в том, что вряд ли он меня запомнил. Я, как будто предвидя такой поворот судьбы, тогда, в казачьем войске операцию делал ему под снотворным, и лежал он в основном либо вниз лицом, либо вверх, но уже заснув от моей микстуры. Пару-тройку раз я успел ему сделать перевязку — так он, уже ожидая процедуру, сидел в момент моего прихода спиной ко мне. Обработку выходного отверстия от стрелы (что же так промазали, чуток бы в сторону, эх, да что теперь мечтать…) я делал, не становясь перед его лицом, а так, сбоку и сзади. Он все время, как истукан, смотрел вперед. На меня внимания не обращал. Кто я такой был тогда — какой-то казачий коновал, недостойный его господского внимания. Похоже, память мне не изменяет, и я прав — не должен он был запомнить мою внешность. Да что там запомнить — он практически и не имел такой возможности. Видимо, Бог меня уберег. Спасибо, Господи за все!