Бывшие в падении

Кифер посмотрел на меня с непередаваемым выражением на лице, после чего я сама заподозрила себя… в некотором скудоумии.

– Собирайся, – скомандовал и развернулся спиной.

– А позавтракать? – возмутилась я.

– Я перехвачу по дороге.

– Так и скажи, что брезгуешь есть мою стряпню, – огрызнулась я.

Развернулся, подошел к столу, схватил оладушек, надкусил, прожевал, оставил на стол вторую половину.

– Очень вкусно, – сообщил и скрылся в коридоре.

– Ты уверена, что хочешь видеть его зятем? – кисло спросила я маму, не понижая голос.

– Милая, ты беременна. Не то чтобы у меня был выбор, – отозвалась она флегматично.

***

Раньше я думала, что в интимной жизни много личного. Потом познакомилась с Эви. А теперь – с врачом-гинекологом, который на полном серьезе обсуждал с Кифером возможность занятий сексом при появлении тех или иных симптомов, когда женщина, то есть я, ждет ребенка. Опыт, который я не скоро забуду и наверняка никогда не захочу повторить. Быть может, мама права: было бы проще, поженись мы для начала. Но уж как есть.

– Конечно, учитывая прошлую неудачную беременность, осторожность не помешает, – говорила доктор, игнорируя мои горящие щеки. Впрочем, Поль их успешно игнорировал тоже. По-моему, его очень сильно занимал вопрос, не навредил ли он вчера каким-либо особо хитрым образом. – И я бы рекомендовала будущей маме, – я в этом месте вздрогнула, – лечь в стационар для полноценного обследования…

– Нет, – ответил Поль. – Хватит с нее больниц.

Я удивленно моргнула и воззрилась на него, но Кифер ответил мне абсолютно спокойным взглядом.

– Понимаю, – кивнула доктор. – Как сейчас с аппетитом?

Я замялась. С аппетитом у меня было, мягко говоря, неважно. Заставляла себя есть, хоть и паниковала по этому поводу. Без репетиций, да при гормональной перестройке… смогу ли я вообще танцевать? И что решит Кент? И как вообще мне все совместить? Мне нужно признаться в том, что я натворила, чтобы понять, что делать дальше. Последнее слово обязательно будет за мной хотя бы потому, что мы с ребенком пока неразделимы, но все же кричать и топать ногами не хотелось бы.

– Дияра?

Я вздрогнула, осознав, что не ответила.

– Я не знаю, с аппетитом всегда непросто. Но я не могу точно определить, в чем подвох, когда все время тошнит из-за токсикоза. Как бы то ни было, я ем.

– Но это не все. Вам нельзя допускать депрессий, излишних волнений…

– Она пьет таблетки, – перебил Кифер. По-моему, он не хуже меня понимал, что Дияра – псевдоним излишних волнений, особенно в ситуации, в которой оказалась я.

– Что ж, в таком случае, – доктор выглядела крайне недовольной строптивостью пациентов. – Давайте перейдем к формальной части.

И она начала задавать вопросы для карты. Ужасно неловкие вопросы, от которых хотелось спрятаться. И мне бы попросить Кифера выйти, но, например, я понятия не имела, что у него за группа крови или чем болели его родственники. Таким образом, ему пришлось выслушать о регулярности моего цикла и прочих женских проблемах.