Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
Комментарий к 13.
Тяжело же далась мне эта глава. Я, мягко говоря, выдохлась, работая над ней. Не знаю, возможно, отсылка к недавним событиям была лишней, ведь в работе, как и в сюжете она не сыграет такой уж большой роли, но даже сейчас весь Интернет гудит о Covid-19, так почему бы и мне не поддаться всеобщему безумию?
========== 14. ==========
Проснувшись от жалобного завывания кота, первые две минуты Гилберт бегал взглядом по комнате, пытаясь понять, где он находился, затем столько же отчитывал кота за плохое поведение. Закончив с этим, Гилберт бросил взгляд на небольшой кофейный столик. Похоже, он успел задремать на диване перед ноутбуком, но был разбужен голодным Райхом. Этот поганец перевернул пиво, слопал все солёные сухарики, заел их копчёнными колбасками и, несмотря на это, продолжал выпрашивать еду.
Потирая ноющее из-за сна в неудобной позе колено, Гилберт вспомнил Россию. Ему приснился тревожный сон, будто Ваня попал в беду и звал его на помощь. Проведя рукой по ярко-красным волосам, Байльшмидт вскочил с дивана и начал собираться обратно в Москву. Проведя здесь ночь, он заметно поостыл и, хорошенько всё обдумав, решил запереть все чувства к русскому глубоко внутри себя, чтобы не мучиться, и просто смириться с тем, что теперь все Ванькины мысли занимал вонючий гандон-пидорас Китай.
Прибравшись после себя в гостиной и в ванной, Гилберт собрался, не забыв прихватить кота, и поехал в город. Райх, недовольный тем, что его оставили на заднем сидении, так и норовил пробраться вперёд и залезть на колени, но один гневный взгляд хозяина, и усатый сидел смирно, как солдат в армии.
На полпути к пункту назначения Гилберт одной рукой набрал номер Брагинского, надеясь, что тот мучался бессонницей после случившегося или места себе не находил, пытаясь отыскать его. Иван быстро взял трубку, Гилберт даже подумать ни о чём не успел, поэтому, немного растерявшись, он выдал неуверенное «алло», а Ванька тем временем молящим голосом завопил в трубку:
— Волшебная коробочка, я хочу поговорить с Гилбертом! Этот ушлепок упёрся не пойми куда, бросив меня здесь одного! А всё из-за Китая! Кто бы мог подумать, что наш Великий такой ревнивый, — на последней фразе Иван заметно поубавил гонор, видать, успокоился.
— Брагинский, блядь ты такая! — вспомнив про обещание, в которым он поклялся не пугать Россию, Гилберт снизил тон и как можно спокойнее продолжил: — Твоё желание исполнилось, и у тебя есть ровно пятнадцать минут, пока я еду в машине, чтобы объяснить, что между вами с этим восточным тараканом было!
Гилберт сам не ожидал от себя такой вспышки ревности. Обычно он держал всё в себе, а тут прям-таки прорвало, как трубу в канализации, забрызгав окружающих желчью.
— Гилберт?! Это правда ты? — по голосу было заметно, что Россия был удивлён и в тоже время взволнован. — Мне нужно с тобой поговорить! Это очень-очень-очень срочно!
— Да-да, как всегда всем от меня что-то надо, — буркнул он, всё же не сдержавшись от грубости. — Хоть мне и совершенно плевать на это, но скажи уже наконец, что между вами было? — Гилберт прорычал эту фразу с такой интонацией, что Россия даже через помехи сумел понять, что ему далеко не плевать на это.
Очевидный факт, Гилберту всегда и на всех глубоко плевать, но только не на Россию и уж тем более на его шашни с кем-то кроме него. Вот только сам Гилберт продолжал упирать и отнекиваться, выставляя желаемое за действительность.
— Твоя извращённая фантазия меня убивает. Никаким мужеложством мы не занимались, уж поверь! — пропыхтел Россия с очевидной обидой.
— Эх, ладно, дома поговорим. Ты же сейчас дома, да? Не думаю, что тебе стоит выходить на улицу, особенно в одиночку, пока твоя память в таком состоянии.
Получив в ответ странное, но явно одобрительное хрипение, Гилберт повесил трубку. Сделав решающий поворот, уже подъезжая к дому Брагинского, он осторожно припарковал свою малышку рядом с Ванькиной советской тарантайкой, которой самое место в музее. Заглушив двигатель, Гилберт первым делом выпустил из салона Райха, затем вышел сам.
Почувствовав свободу, Райх принялся обнюхивать неизвестную территорию, но ожидаемо натолкнулся на хозяина здешних мест, с которым у них быстро завязался конфликт.
Не прошло и десяти минут, как Россия с улыбкой до ушей встречал на пороге хоть и частого, но такого желанного гостя.
— Guten Morgen, — бросил Гилберт, осматривая прихожую на наличие посторонних вещей.
Похоже, никаких незваных гостей в доме не было. И это хорошо, поскольку Гилберт сейчас находился в таком состоянии, что льва разорвёт, как Тузик грелку.
Подойдя к гостю, Иван с непониманием заострил взгляд на волосах цвета лесного пожара. Но с учётом всех недавних событий он тряхнул головой и попытался сосредоточиться на разговоре.
— Привет… — Иван не успел закончить фразу, как в глаза снова бросилась ярко-красная шевелю Гилберта. — Ты опять что-то сделал с волосами?
Проведя ладонью по своим непослушным взъерошенным волосам, Гилберт, опять же красуясь рубиновой короной, проговорил, задрав нос:
— Решил сменить имидж, а то…
— Ну ладно, — перебил его Ваня, не желая выслушивать причины, подтолкнувшие его на создание нового образа, — об этом потом. Мне нужно куда-то приехать, иначе будет очень плохо!
По одному лишь слову «приехать» Гилберт сразу понял, в чём дело. Не зря же он до всей этой Санта-Барбары с потерей памяти был для России любимой областью, которая знала его лучше всех. Даже намного лучше, чем родные братья.
— Тебе нельзя в Кремль, — сказал Гилберт, опустив ладонь на чужое плечо и заставляя таким образом смотреть только на себя. — Если президент увидит тебя в таком состоянии, плохо будет всем.
— Он знает об этом, — робко пискнул Ваня. Действие Гилберта его напугало.
Байльшмидт был, мягко говоря, в шоке, не понимая, как только Босс России, зная о его проблеме с головой, мог оставить его здесь совсем одного, без няньки. Это не только бесчеловечно, но и также весьма рискованно и опрометчиво.
— Я с тобой поеду, объясню ему всё, и вместе будем думать. И да… прости, что напридумывал себе всякого. Ты свободный человек и можешь любить кого хочешь, — убрав ладонь, Гилберт показал Ване фальшивую улыбку и посмотрел на котов, важно расхаживающих туда-сюда и воркующих, как парочка голубков. Настроение испорчено, а ведь впереди ещё предстоит разговор с президентом, так что нет времени на лишние сентиментальности.
Дождавшись подходящего момента, Иван взял его за руку и прошептал невесёлым голосом:
— Знаешь, Гилберт, мне приснился странный, но очень реалистичный сон. Я видел красивого белокурого рыцаря, бегающего по ромашковому полю, размахивая деревянным мечом. Рядом с ним сидел маленький мальчика с фиалковыми глазами. Рыцарь всегда проходил мимо мальчика, делая вид, будто не замечал его, но один раз он всё же остановился, опустился к нему на колено и сказал, вплетая ромашку в его серебристые волосы: «Моя вечность в твоих руках. Я буду верен тебе, покуда смерть не разлучит нас». Странный сон, ага?
— Знаешь, сны бывают вещими, — Гилберт улыбнулся, но на сей раз по-настоящему, не скрывая эмоций.
Притянув Ивана к себе, он нежно поцеловал его, наивно надеясь, что это поможет ему вспомнить куда больше одного глупого обещания. Сейчас Гилберту было всё равно на то, что у Ваньки, возможно, уже есть любимый человек, он просто делал то, что хотел, и всё на этом.
Зажмурившись, Россия стоял без движения. Он не сопротивлялся, но и не отвечал взаимностью, отсюда следует вывод, либо он принял этот жест за европейское приветствие, поэтому и боялся пошевелится, либо Ванька окончательно вжился в роль принцессы и, будучи спасённым своим рыцарем уже во второй раз был, совсем не против вознаградить его за упорство и преданность.
— Прости, — отстранившись, Гилберт только сейчас понял, насколько же это выглядело нелепо. Пора бы уже прекращать на людей бросаться даже с поцелуями, не всем же это приятно, правильно? — Поехали, нехорошо заставлять начальство ждать.