Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Круг вопросов, разбираемых в этой главе, показывает нам неудивительную картину того, как практики описания прошлого тесно связаны с особенностями использованных источников и политико-идеологической реальностью. Критический обзор ряда современных исследований убеждает, что знание имперской истории — это не всегда целостная перспектива и не все происходившие события можно свести к какой-либо линейной или закономерной модели объяснения. Очевидно, что история Казахской степи распадается на целый ряд контекстов, каждый из которых следует изучать, руководствуясь разной методологией. Отмечая эту особенность, мы стремимся сказать, что правовая история, включавшая в себя процесс кодификации казахского обычного права, деятельность отдельных имперских чиновников, дискуссии вокруг адата и шариата и другие детали, не может быть сведена только к имперской политике или некоему противостоянию между идеологией правящих верхов и местной традицией. Обзор так называемых колониальных и «туземных знаний», а также описание деятельности имперских учреждений, изучавших Казахскую степь, продемонстрировал, что не существовало какого-либо общепризнанного подхода или взгляда. Многие чиновники, востоковеды, руководители имперских канцелярий и ведомств, как, впрочем и сами казахи, имели собственные взгляды и мнения, а также свое понимание реформ и политики русификации, отличные от того, что предлагалось в Санкт-Петербурге. В следующей главе речь пойдет о том, как разные конструкции имперских знаний в отдельных случаях могли дополнять друг друга, а в других вступать в жесткий конфликт. Некоторые разногласия — например, противопоставление адата и шариата — непосредственным образом влияли на ход имперских реформ. Противоречия между чиновниками сдерживали процесс кодификации, который благодаря смешению разных подходов и языков описания превращался в сложную бюрократическую процедуру.