Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Наряду с ОПК Российская империя для изучения своих восточных земель и управления ими задействовала и другие учреждения. При этом особую роль должны были играть военные чиновники — некоторые исследователи называют их военными востоковедами[125]. В 1810 г. была создана Канцелярия управляющего квартирмейстерской частью свиты Его Императорского Величества. Офицеры этого учреждения посылались в Казахскую степь с военно-разведывательными целями. В 1815 г. высшим органом военного управления стал Главный (он же Генеральный) штаб. Одной из задач этого ведомства было «собирание всех сведений о земле, где война происходит», в том числе статистическая, этнографическая, историческая и географическая информация[126]. Несмотря на то что в первой половине XIX в. офицерами Генерального штаба были проведены первые крупные военно-статистические обследования[127] казахских земель, мы не должны преувеличивать значения этой деятельности. По мнению Е. С. Сыздыковой, неравномерность и асинхронность процесса вхождения Казахской степи в состав империи определяли локальный характер военно-востоковедческих изысканий. Актуальными становились в первую очередь вопросы, связанные с основными направлениями внешней политики на Востоке[128].

Пожалуй, более разнообразная деятельность по изучению казахских регионов организовывалась чиновниками Азиатского департамента МИД. Возникнув в 1819 г. как реакция на обострение восточного вопроса, департамент должен был принимать участие в управлении присоединенными к Российской империи кавказскими и азиатскими землями. Непосредственно в компетенцию его второго отделения входили дела кочевых народов, отношения с Китаем и Центральной Азией. От других ведомств МИД Азиатский департамент отличался комплексным характером деятельности, так как в сфере его ведомства были одновременно вопросы политического и гражданского характера[129]. В имперском дискурсе административные, консульские, правовые и иные дела восточных окраин зачастую носили политический оттенок. Объяснить это положение правительственные верхи пытались указанием на отсутствие цивилизованных норм права в странах Востока[130]. Благодаря Азиатскому департаменту произошло углубление некоторых специальных отраслей этнографического и востоковедческого изучения. В частности, большое внимание было уделено сбору сведений о казахском обычном праве.

Наиболее планомерный и целостный подход к систематизации и накоплению информации об окраинах Российской империи начался в 1845 г., после учреждения Императорского русского географического общества (ИРГО). Это был период, когда многообещающие проекты должны были сделать науку полуавтономным социальным полем[131], направить усилия ученых на сбор точной и обширной информации. По сравнению с деятельностью правительственных учреждений, ИРГО приняло в свой состав наиболее прогрессивных общественных деятелей. Членами этой организации были не только русские, но и представители местных национальных элит. Таким образом, фокус научных исследований смещался к разработке комплекса прикладных проблем, необходимых как для нужд административного управления, так и для создания постоянных научных программ и формирования собственных научных традиций[132]. Практически сразу же после возникновения ИРГО началась разборка этнографических программ, составной частью которых было и изучение обычного права. В середине XIX в. материалы, относившиеся к истории и культуре казахов, собирали члены географического общества: П. И. Небольсин, М. С. Бабаджанов, Ч. Ч. Валиханов, А. Г. Влангали, Ю. А. Гагемейстер, В. В. Вельяминов-Зернов и др. Одним из первых контакты с ИРГО установил преподаватель тюркских языков в Неплюевском кадетском корпусе И. А. Батыршин, который в последующем стал переводчиком ОПК. Уже в 1850 г. он предложил обществу свою статью под названием «Замечания о характеристических отличиях тюркских наречий в Оренбургском крае». ИРГО отреагировало на эту работу и представило ее для рецензирования известному тюркологу, профессору Казанского университета А. К. Казембеку. Сам же И. А. Батыршин получил предложение заняться сбором информации о быте и культуре казахского и башкирского народов[133].