Изобретая чудеса (СИ)
- Автор: Жен Станислав
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Изобретая чудеса (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я вам, Александр Александрович, еще раз повторяю: публицистика должна не на бунт поднимать, а мышление менять! — Выступала Лара, глотая кислое шампанское.
— Не могу с вами согласиться, Лариса Константиновна! — Возмущался литератор.
— Да как же не можете? — Лару всегда поражал факт того, что ее мнение не с первого раза воспринимается истиной в последней инстанции. — У народа нашего менталитет рабов, не свободных людей.
— Так мы же и хотим им свободы! — Не собирался принимать противоположной позиции мужчина.
— А они ее хотят? Наш крестьянин, возьмем только его, всю жизнь под барином ходит, а здесь вы приходите и радостно сообщаете: «Теперь все твои проблемы решать тебе самому»! — Лара всплеснула руками. — А он не умеет решать проблемы. А самое страшное, что не хочет.
— Вас, милейшая Лариса Константиновна, послушать, так свобода это что-то страшное, а мы здесь звери какие-то. — Наконец вмешался Трубецкой, который никак не мог понять, что эта девчонка делает в гостиной Рылеева.
— Ох, князь! — Лара от Трубецкого тоже была не в самом большом восторге. — Я не считаю свободу чем-то страшным, мне казалось, по мне видно, — Евгений Петрович, стоящий позади кресла девушки, одобрительно фыркнул. — Но ежели они не умеют свободными быть, выходит должен быть кто-то, кто обучит их сему тонкому мастерству. — Она снова поднесла к губам бокал.
— И вы считаете, что это должна делать литература. — Подытожил Александр Александрович.
— Именно, — одобрительно кивнула Лара, — иначе, решать за них будете вы. Тогда какая разница, быть под началом Романовых или Трубецких, любезный князь?
— И вы хотите сказать, что те тексты, что регулярно пишет ваш загадочный брат, на мятеж людей не призывают? — Возразил Сергей Петрович.
— Максим Константинович пишет о несправедливости в обществе, а общество, как мне известно, не заканчивается императорской фамилией. — Вскинулась Лара, отстаивая свои работы. — Вот, давеча, писал он про бордели… — начала неспешно девушка.
— Позвольте, Лариса Константиновна! — Прервал ее Трубецкой. — Негоже барышне о подобном размышлять.
— Полно, князь, вас послушать, то и женщина не вольна выбирать темы для разговора, тогда о чем была предыдущая дискуссия? — Улыбнулась она, приподнимая бровь.
— Но существуют приличия! — Повысил голос Трубецкой.
— Те приличия, о которых говорите вы, — дискриминация по половому признаку! — Не растерялась Лара, которой Трубецкой не нравился еще со школьных времен. — Я, простите мою грубость, с голой грудью перед вами не хожу и нужду в местный фикус не справляю, — раздались сдавленные смешки, — а говорить мне про дам определенной профессии или нет, я уж как-нибудь сама решу.
— Вы несносны! — Заявил Сергей Петрович.
— Нет, я свободна. Вы же выступаете за свободу слова? Так вот она, в прямом ее проявлении! — Лара встала. — Прошу простить, но мой бокал пуст и, пользуясь всеми свободами, я предпочту налить еще, раз уж о проститутках говорить вам не угодно, Сергей Петрович.
В этой гостиной мало кто относился к мыслям Лары серьезно, но для многих она стала тем самым символом свободы: истинное воплощение революции. К тому же, шутила она недурно и в беседе не давала скучать. Как бы ни было грустно осознавать, но действительно всерьез воспринимал ее разве что Рылеев, который просто знал, что нет никакого Максима Константиновича, что каждый день Лара единолично ведет свою борьбу. Разумеется, во многом мнения их расходились, но Кондратий Федорович просто не мог не считаться с мнением подруги, это было бы несправедливо, а несправедливости литератор не любил.
— Лариса Константиновна, возможно вы согласитесь нам что-нибудь сыграть? — К ней подошел Александр Александрович. — Молва о ваших талантах выходит далеко за границы столицы, а мы, как мне известно, еще ни разу не имели удовольствия слышать ваши выступления.
— Разве что одно произведение, — кокетливо согласилась Лара, в голове которой гуляло три бокала игристого.
— Господа! — Призвал к вниманию мужчина. — Лариса Константиновна любезно согласилась развлечь нас игрой на фортепиано. — Он повернулся к Ларе, поднявшей крышку пианино: — просим!
Три бокала шампанского, стресс от перманентного конфликта с Аней, постоянные мысли о поисках денег, какие-то амурные страсти и Лара, лукаво улыбаясь, ударяет по клавишам:
Я, кажется, проклята; я, капец, неудачница.
Подо мною все рушится, и ничего не получается.
Засыхают в воде цветы, не с кем больше делить печаль.
А теперь сюда слушай, ты — буду плакать и объяснять.
Благородное общество замерло. Большая часть присутствующих уже привыкла к эпатажу молодой графини, в конце концов, все знали нрав ее талантливого брата, но каждая ее новая выходка заставляла всех на мгновение замереть и смириться с действительностью.
Если меня собьёт карета это будет твой отец.
На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне конец.
Если не проснусь наутро — это будет твоя мать.
Все прощу, и их не буду оскорблять.
Если меня собьет карета — это будет твой отец.
На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец.
Не расстраивайся, детка, ни при чём твоя семья.
Виновата только я, я-я-я-я.
Она перевела дыхание и перешла на речитатив. Песни Швец Ларе нравились тем, что в них незнакомые местному обществу слова легко заменялись чем-то простым. Она продолжила:
— Слушай, ты извини. Я к вам не зайду сегодня, наверное.
Да, что-то чувствую себя не очень.
…Неудачница.
Ой, да ладно, подумаешь. Извинения приняты.
Я всего лишь подохну тут, в этом чёртовом Питере.
Нелюбимая, страшная, как в России монархия.
У тебя через поцелуй забрала все проклятия.
Она еще раз повторила припев, а затем встала и поклонилась, будто пела обычный романс.
***
Уже как несколько недель Николай Павлович имел привычку прогуливаться по набережной Мойки вовсе не потому, что ему было заведомо известно, что там располагался дом Ларисы Константиновны. Впрочем, неясное беспокойство в его душе вызывало то, что уже несколько недель он-то там гуляет, а на странную графиню так и не нагулял. Он ждал мгновения, когда пути их вновь сойдутся. Что именно он будет делать, когда встретит Вовк в очередной раз, инженеру все еще было не ясно, но что-то он обязательно сделает.
Тот вечер не стал исключением, конечно, тогда он как-то припозднился, но мучительно жаждалось ему увидеть хоть свет в ее окне, дабы понимать, что девушка не исчезла без следа. Впрочем, где-то в глубине души, Николай Павлович не исключал того, что таинственную Ларису Константиновну он просто выдумал, настолько образ ее казался противоречив, загадочен, а, главное, иллюзорен.
Лара, напрасно не боявшаяся поздних прогулок в одиночестве, возвращалась от Рылеева выпившая и веселая. Вечер выдался занятным хотя бы потому, что скандальная графиня ни с кем не поссорилась, что было большой редкостью. Завтра должны были прислать аванс Максимки из издательства, а значит от голода она уже не помрет, по крайне, мере в этом месяце. Впрочем, денежный вопрос становился все более острым: вращение в светском обществе вынуждало ее тратить все больше и больше, и одного ворованного платья уже было недостаточно. К тому же, в статью расходов вписалось жалование Пелагее и Феде. Небольшие деньги, но в этой семье зарабатывал один Максим Константинович, а содержался целый вагон людей.
И вот вся такая счастливая и нарядная, позабывшая о нехватке финансов, она перешла на противоположный берег и практически вприпрыжку, устремилась к своему дому. И вечер, казалось, кончится без каких-либо занятных поворотов, но вдруг на ее пути возник он. Нет, возник не Николай Павлович, который припозднился. Возник он.
На Лару напали. К такому повороту девушка была совершенно не готова. Нет, разумеется, рано или поздно такое должно было случиться, ведь буквально каждую неделю Лара шастала по самым злачным районам города, но здесь, находясь на весьма приличной улице, рядом с Сенатом, нет, в тот вечер Лара не ожидала такого развития сюжета, поэтому не сразу сообразила, что нужно бежать или кричать — делать хоть что-нибудь.