Освобождение [ЛП]
- Автор: Лейк Кери
- Язык: русский
- Переводчик: Белль Аврора
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Освобождение [ЛП]». Краткое содержание книги:
Какие у этого могут быть последствия?
Отлучение от церкви.
Я долгие годы выслушивал ваши признания. Я знаю все самые темные секреты и молча проглатывал ваши грехи. Взамен я даровал вам прощение именем Его. Но за разделяющей нас перегородкой я не более чем человек, который уже давно сомневается в собственной вере.
Ваше раскаяние – это мой вызов: вершить правосудие, которого вы так боитесь. Несмотря на моё обличье, я вовсе не набожен и не милосерден. Я самозванец, осквернение всего того, что собой представляю. Тихий палач, что держится в тени.
Пока не появилась она.
Она видела, что я сделал. Она знает, что за человек скрывается под этим облачением, и каждый мой смертный грех. Она стала свидетелем неуправляемых пороков, которые теперь надеется использовать против меня, чтобы получить то, чего жаждет больше всего на свете.
Но мне тоже известны ее грехи. Те, в которых она не потрудилась признаться. Те, которым нет прощения.
— Айви. Меня зовут Айви Мерсье.
— Берегите себя, Айви.
Лифт сигналит в третий раз, и я смотрю ей в след, а затем вхожу в кабину.
В среду между ужином и вечерней мессой я выкраиваю минутку, чтобы сесть за компьютер и поискать «Лапы за благое дело». Это местная компания, расположенная в чем-то похожем на жилой район Лос-Анджелеса, но о ее тренерах и персонале на веб-сайте не сказано ни слова. Я записываю адрес и роюсь в интернете в поисках информации о собаке Лии Эймс. Появляется старое зернистое фото дрянного качества, но я различаю на жилете собаки эмблему компании. Тот же самый логотип, что и у лабрадора в больнице. Тот же самый логотип, что и на футболке у кающегося. И вот так я провожу связь между Лией и ее похитителем, или, если угодно, убийцей.
«И что если он ее убийца? Кому ты расскажешь?» — я так и вижу, как меня отлучают от Церкви, и в голове проносятся слова моего наставника, епископа Канна, когда он был еще священником и знатоком Канонического права.
Мне некому рассказывать. Мой долг — хранить тайну и незыблемость исповеди. Это особая привилегия священника — кающегося, во многом похожая на связь между клиентом и адвокатом, защищенная как Гражданским, так и Каноническим правом, и раскрытие такой тайны создало бы прецедент. Кроме того, у меня нет никаких доказательств. Я вынесу приговор человеку, основываясь на его пьяной исповеди и руководствуясь исключительно своим собственным печальным опытом — тем, ради чего я не хочу предавать своих прихожан и подвергаться наказанию.
6.
Айви
Мне в нос ударяет резкий запах мочи, и я вхожу в палату, где лежит mamie вместе с еще одной женщиной, каждый вздох которой сопровождается непрерывным гудком. Полагаю, сигналом аппарата, поддерживающим в ней жизнь. От этой женщины мою бабушку отделяет пастельная занавеска. Она лежит в своей кровати, и тяжелые оконные шторы заслоняют от нее почти весь дневной свет, от чего в палате царит угнетающий полумрак, который раньше непременно поверг бы ее в уныние. Она любила солнце так же сильно, как свои сады, музыку... и меня.
Из купленной мною акустической колонки доносится еле слышное звучание «Te Revoir Mon Amour» в исполнении Рины Кетти, ее самой любимой французской певицы из всего списка Спотифай. (Спотифай (англ. Spotify) — интернет–сервис потокового аудио, позволяющий легально и бесплатно прослушивать музыкальные композиции и аудиокниги — Прим.пер.) Наверное, это помогает ей отвлечься от гудящего аппарата лежащей рядом женщины и не обращать внимания на то, сколько вдохов делает в день ее соседка. Если она вообще в состоянии замечать такие вещи.
Я слегка приоткрываю занавески, и в комнату врывается резкий луч солнечного света. Когда он касается кожи mamie, я замечаю подергивание ее руки.
Глядя слезящимися глазами куда-то мне за плечо, она слегка улыбается, и вокруг ее рта проступают морщинки.
— Ты его слышишь, moineau?( Moineau (франц.) — воробышек — Прим. пер.)
— Слышу кого, mamie?
— Ангела. Он говорит, что уже скоро.
— Мне бы хотелось, чтобы ты перестала так говорить. Хватит это повторять.
Ее ласковые карие глаза устремляются на меня.
— Это место... не мой дом.
Тут она права. Далеко не дом. Несколько лет назад бабушка перенесла обширный инсульт, и, хотя большую часть времени она несёт полнейший вздор, у нее бывают прояснения сознания, и тогда я задаюсь вопросом, помнит ли она что-нибудь из своего прошлого.
— Знаю, что не дом, — грустно улыбаясь, я глажу ее руку, и моей ладони касается ее морщинистая кожа. — Жаль, что я не могу забрать тебя к себе домой.
— Ангел… Он говорит, что перед смертью мне необходимо исповедаться.
Я зажмуриваюсь и тяжело вздыхаю. Когда эта женщина еще пребывала в здравом уме, она всегда была, я бы сказала, умеренно религиозной. Сделав что-нибудь сомнительное, она чувствовала себя виноватой и время от времени у нее случались моменты искреннего раскаяния, но ни один из них так и не привёл к серьезным посещениям церкви. Однако после инсульта она только и делает, что говорит о церкви. Об очищении души. Об искуплении грехов.
— Я об этом позабочусь, mamie.
— А ты исповедовалась в своих грехах, mon petit moineau?
С самого моего детства она называла меня своим маленьким воробышком, в память об Эдит Пиаф, одной из ее любимых французских певиц.