Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
– Леди, что у вас опять с носом?
Пары таких вопросов хватило, чтобы платочек всегда был под рукой, а шморганье прекратилось.
– Спина?
И я выпрямляюсь.
– Руки?
И пальцы становятся словно тоньше. От мамы мы все получили крупные руки и откровенно стеснялись этого.
– Руки опять красные?
– А что с ними делать, если краснеют от холода? И вообще они некрасивые! У Джейн пальчики тонкие, а у меня как грабли.
– Леди носят перчатки. В них даже не слишком красивые руки выглядят изящней.
– Но перчатки для улицы, а как же в доме?
– Кто это тебе сказал, что перчатки только для улицы? Существуют кружевные, тонкие лайковые. Для леди они столь же обязательны, как шляпка и аккуратная прическа.
Это была школа, по сути, не менее жесткая, чем у мамы, но куда более приемлемая. Я запоминала, я впитывала, я училась… Не шмыгать носом, держать спину прямо, носить перчатки и вести светские беседы. Училась выглядеть леди, быть ею в любое время суток, внешне и в мыслях. Соединившись с мамиными требованиями быть аккуратной и привлекательной, не прибегая к внешнему украшательству, не используя (или почти не используя) косметику, полученные от дяди Джорджа знания и наставления помогли мне создать свой стиль, простой и элегантный одновременно, который сейчас так хвалят.
Мне было очень грустно, когда дядя заключил договор с «Метро-Голдвин-Мейер» и перебрался в Голливуд, чтобы там создавать свои сценарии к фильмам или шлифовать чужие.
В пять лет меня определили в Академию Успения Пресвятой Богородицы. Ма опасалась, что там я долго не продержусь, залью все слезами и стану умолять забрать меня домой. Но ничего подобного не произошло, я не плакала, напротив, в школе мне было очень хорошо, а с матерями и сестрами Ордена Успения Богоматери я до последнего времени поддерживала связь, со всеми, кто еще жив и о чьем местонахождении я знала.
В школе царила доброта, сама атмосфера, казалось, располагала к вежливому и сердечному обращению, мы не слышали не только ругани или окриков, но и громкого или недовольного слова. При этом строгость была не меньше, чем у нас дома. Никто никого не заставлял делать что-то против воли, но все организовывалось так, что мы подчинялись, даже не всегда замечая это подчинение.
Для меня вот эта душевная атмосфера очень важна, в школе я почувствовала себя значимой, там я существовала, хотя все равно оставалась очень стеснительной. Но сидевший внутри чертенок подбивал на всякие шалости. Мы тайком курили на задворках монастырского двора, выбрасывали непонравившуюся еду в окошко, перебрасывались шпаргалками… Сестры делали вид, что не замечают этих шалостей, спокойно подбирали выброшенное за окно и не принюхивались даже тогда, когда от нас пахло табаком.
День был расписан поминутно, но оставалось время для игр и личных занятий, кроме того, мы играли в прятки и готовили спектакли к каждому Рождеству. Строгие требования к поведению мне не мешали, напротив, нравилось делать книксен перед матерью настоятельницей или, например, торжественно шествовать на службу в капеллу. Это же очень красиво – вереница девочек, укрытых прозрачной вуалью, с руками, сложенными в молитвенном жесте, одна за другой выступают по дорожкам монастырского сада под тихую торжественную музыку. В такие минуты мы словно переносились в другой мир, в другое время. Это куда интересней, чем просто идти в церковь с родными, здороваясь налево и направо со всеми, кто встретится по пути. Невольно настраиваешься на другой лад, и служба воспринимается тоже иначе. Хорошо бы детей водить в церковь именно так: медленно, торжественно, почти отрешенно. Потом, когда человек повзрослеет, он сможет выстроить свое отношение к службе.
К сожалению, это не всегда получается.
Мама с папой если и не выступали против такого воспитания, то все же нашли в нем изъяны – каждый учебный день заканчивался у нас спортивными занятиями, а после них воспитанницам полагались… свежеиспеченные пирожки! Я понимаю, что это неправильно, какие могут быть пирожки после бега и прыжков? Но сестрам это казалось нормальным, и никому из нас тоже не мешало. Зато очень не нравилось папе. Вернее, не понравилось, когда он наконец заинтересовался моим воспитанием в Рейвенхилле.
Пирожки после спортивных занятий?! И это вместо воспитания здорового духа соперничества! ЕГО дочь не должна воспитываться столь мягкотело, не то того и гляди пойдет в монахини. Меня перевели в «Стивенс-Скул» в Джермантауне.