Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
Нет, папа и мама не были чужды театру и кино, но считали это пустым развлечением, годным только, чтобы показаться людям. В нашем собственном доме царил спартанский дух и культ спорта и спортивных достижений. Отдельная комната для наград и дипломов, которые висели в рамочках на стенах. Выставка завоеванных кубков…
Но я не спортсменка, дальше просто физической культуры не пошла (не считать же великим спортивным достижением участие в команде школы по хоккею с мячом или удачный прыжок с вышки просто для себя, чтобы папа заметил). Может, потому мне было много интересней с дядей Джорджем? Я могла не просто часами, а ночь напролет, затаив дыхание, слушать его рассказы о настоящей или выдуманной жизни.
А еще дядя Джордж прививал мне аристократические манеры. Откуда они у самого Джорджа, не смог бы сказать никто. Конечно, и семье Келли приличные манеры были сугубо обязательны, Ма умудрялась даже Ренье делать замечания, когда тот, уже давно будучи ее зятем, во время застольной беседы, расслабившись, умудрялся опереться локтями о стол. Немедленно следовал почти вопль моей мамы:
– Локти!
Ей наплевать на то, что Ренье князь и глава государства, Ма Келли не могла видеть столь вопиющее нарушение правил поведения за столом. Ренье вздрагивал и немедленно убирал локоть. Конечно, двадцать четыре часа в сутки вести себя как полагается в любой мелочи тяжело, но в чем-то мама права – стиль создается только тогда, когда он именно двадцать четыре часа в сутки, если позволять отступать от него хоть на минуту, в самый неподходящий момент «попадешься». Это как с одеждой – стоит что-то не отдать погладить вовремя, именно оно понадобится тогда, когда гладить либо вообще нет времени, либо невозможно.
Так вот, дядя учил меня манерам, несколько отличным даже от маминых. Для него чаепитие – не просто поглощение чайного напитка в конце трапезы, а настоящая церемония. Конечно, не японская, с крошечными чашечками и поклоном после каждого движения, но весьма напыщенная. Чашки тончайшего фарфора, чай прекрасного качества и только листовой (папа смеялся, что дядя Джордж лучше опоздает на встречу с президентом, но не выпьет чай из пакетика!), отменные пирожные, которые дядя очень любил, но не забывал напоминать, что привычка поглощать их в большом количестве приводит к увеличению веса и талии.
Тонкие, почти прозрачные стенки чашечек, изящные ложечки, душистый чай, умопомрачительно вкусные пирожные и изысканнейшая беседа со мной, как с юной леди… Никто из нашей семьи не понимал в этом толк. Дядя Джордж пожимал плечами:
– Что с них взять – ограниченные спортсмены…
Нет, это не было осуждением самого спорта, только сожаление, что Келли не дано постичь удовольствие от тонкого вкуса напитка, изысканной обстановки и такой же беседы.
Надо ли говорить, какое впечатление это производило на меня? Мои куклы устраивали чаепитие каждый день. Когда меня не замечали, а это бывало часто, я играла со своими фарфоровыми красавицами, наряжая их (для этого платья приходилось шить самой, что очень нравилось моей маме), разыгрывая сценки и целые пьесы с гостями, беседами, взаимоотношениями… Чтобы не вызывать ненужных вопросов или не попасть под горячую руку, произнеся что-то не то, пришлось придумать для кукол свой тарабарский язык. Это действительно был настоящий язык, весьма отличный от английского. Дома надо мной смеялись, но не мешали, пусть лучше возится со своими куклами и болтает на непонятном наречии, чем пристает с вопросами и просьбами.
Маме удобно – она сидит за письменным столом и разбирается со счетами или какими-то очередными вопросами организации мероприятия для Пенсильванского медицинского колледжа, а я в уголке играю в светскую беседу между Мэри и Джейн, к которой присоединяется красавица Энн. При этом я болтаю на тарабарском, а значит, не отвлекаю маму.
Мне пошли на пользу дядины уроки – сидеть, выпрямив спину, даже если есть возможность вальяжно развалиться в кресле или забраться в него с ногами, следить за руками, следить за своими движениями, за осанкой и, конечно, за речью. Если ты картавишь или шепелявишь из-за выпавших молочных зубов впереди – это одно, а если сопишь или у тебя косноязычие – совсем другое.