Эразм Роттердамский Стихотворения. Иоанн Секунд Поцелуи

130 Здесь он стоит потрясенный и после, помедлив немного, В створы ударил дверей, сокрушил засовы из меди И повелением божьим тяжелую свергнул громаду. В глубь он нисходит затем беспощадного Дита,[122] в деснице Прямо простертой неся лучезарно горящие скиптры; Молнией он озаряет пристанища бледные эти. Души усопших тогда изумились в жилищах отверстых Вдруг наступившему дню, и дивятся сиянию Феба, Свету, сошедшему в пропасть на розовоцветной квадриге. Видя такое, что ты в это время, Плутон, ощущаешь? 140 Что ты за скрежет издашь, когда Тартар в обилии света, Если чудесное ты пред своими видишь глазами, Зришь в смятении Орк от такого сверкания молний? Бездна там есть, и она под последними сводами ада; Там непомерный хаос, что без света мерцает огнями Мрачными, Этне подобно, где вечные терпят мученья Души виновных в огне, за свои платя преступленья: Дважды настолько она устремляется в пропасть наклонно, Сколько оттуда до неба высоко несущего звезды. Прежде низверглась сюда, сомкнувшись когортою тесной, 150 В страхе толпа Люцифера, не вынеся вовсе такого Среди дрожащих огней трепетания дивного молний: Мало того, погрузились они еще в серные печи. Он же, шествуя кротко по этим пустынным пределам, Входит, высокий, в места и Аверна безмерного, в коих Все в запустенье, проходит средь теней, недвижно застывших. Он, победитель, легко Флегетонт с водою горящей, Страшный, раздувшийся там и струящийся серным потоком, Пересекает и, быстрый, у края становится бездны. Но зловещие сестры,[123] внезапным застигнуты светом, 160 Вниз головою, кружась, в глубочайшую сами стремятся Бездну и прячутся там в глубине бездонной провала. Те же, плененных кого[124] многолетние цепи и муки Уж истомили, как только узнали при свете великом, Что в их пределы под землю спустился Бог величайший, Тщетно надежду прияли на жизнь и, умерив стенанья, Оцепенелые взоры напрасно средь вечного мрака Ввысь поднимают и слух обращают, внимания полный, Лишь бы конец, лишь бы меру назначил тот для страданий. Но справедливейший тут судия своим голосом грозным, 170 Сверху крича, порицая глупейшие некогда души, Громоподобно вещает, что все это им по заслугам. Лютого после врага Господь своим словом могучим Вяжет и сильным ударом сражает дрожащего в страхе, Шеи плененные следом обвивши железа цепями. Трогает после несущего смерть, чтобы тот не рассеял Яда на бога рабов и рабынь, зев кровавый пытает, Залитый кровью весь у растерзанной этой добычи. Тяжкое дело свершив, он зловонный предел покидает, — Всякая снова надежда исчезла в погубленных душах; 180 Вновь, головами поникнув, в унынье они застенали, Разом весь Тартар они преисполнили воплями горя И начались тяжелее везде умножаться рыданья. Так, так угодно тебе, вождь всех чтущих Христа всепобедный, Чтоб они видели это и больше страдали; явись же Снова любезным тебе, пусть увидят и стоны оставят. Так, возвращается он по дороге, которою прибыл, И достигает начала Эреба и мест наивысших. Здесь же и те, кто издревле, от самого мира рожденья, Хоть и пребыли верны Моисеевым правым законам, 190 В ночь глубочайшую ввергнуты были за грех своих предков, В долгой надежде ослабли душою и вот орошают Лица свои нескончаемым плачем и в сердце скорбящем Длят бесконечные вздохи, в тюрьме заключенные темной, К ним пока не придет тот, кто, смерть отринувши, вырвет Их из узилища мрака и выведет к свету на воздух. Так, едва лишь креста воссияли победные знаки, Что против вражьих громад и ворот он выставил медных, — Рухнули створы тотчас и махина тюрьмы исполинской, Потрясена, зазвенела, таким устрашившись паденьем. 200 Стали раскрытые видны дома и отверзлись пещеры И лишь рассеялся мрак, сразу черная ночь прекратилась. Здесь тот священный народ после долгих молений впервые Ясный день увидал, после туч увидел он солнце. И ликовал, вожделенный, увидев воочию светоч. Радость какая тогда вдруг умы озарила внезапно? Мера тогда ликованья какая, ты думаешь, в бурных Рукоплесканьях была? Наконец, после скорбных молений Он, наконец-то своими глазами узреть Иисуса Смог победителя, здравый, и вовсе не в воображенье; 210 Зреть Иисуса, кого прославили древних поэтов Вещие песни, кого, когда мир начинался, рождаясь, Непреставая отцы призывали с горением сердца. Без промедленья большого открыл он железные створы