Издержки профессии (СИ)
- Автор: Ginger_Elle
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Издержки профессии (СИ)». Краткое содержание книги:
Фотограф пересел ближе к нему. Его пальцы скользнули по животу Макса. Тот заметил, что на ладони тоже были следы от ожогов, две тонкие параллельные полоски. Парень смотрел на эту руку, словно заколдованный, почти не чувствуя прикосновений, словно и не его вовсе трогали сейчас эти пальцы, спускаясь вниз. Он в буквальном смысле забыл, что надо дышать.
Он понимал, что так нельзя, и всё-таки позволял… Как тогда, в гостинице, позволял целовать себя, потому что это было и сладко, и стыдно, и остро до дрожи и потому, что в глубине души он хотел этого: хотел, чтобы именно этот человек – нет, даже не касался его, не целовал, – относился к нему с настоящим вниманием, а не как к вещи.
Воскресенский обошёлся без каких бы то ни было прелюдий: его ладонь бесцеремонно легла на член парня и начала поглаживать его с нежным, но сильным нажимом. Макс рванулся в сторону:
- Не надо… пожалуйста…
Голубые глаза посмотрели на него искушающее, с насмешливым вызовом:
- Решил, что справишься сам?
Макс сглотнул и закрыл глаза. Он не мог пошевелиться. Он просто продолжал прислушиваться к своим ощущениям, и они были удивительными, словно погружение в тёплые объятия. В следующую секунду он почувствовал, что от прикосновений Ви его член начинает твердеть, наполняясь желанием. Где-то в фоновом режиме проносились мысли о том, что это отвратительно, это невозможно: стояк от того, что его трогает мужчина, тем более - сволочь Воскресенский… Но ему было всё равно, потому что возбуждение было сильнее, в сотни раз сильнее, чем какие-то там мысли.
Он осмелился посмотреть на Ви из-под полуопущенных ресниц: тот не сводил с лица Макса пристального взгляда, словно хотел разглядеть и запомнить каждую его чёрточку, каждый оттенок чувства. Он крепко обхватил член Макса и быстро, ритмично двигал ладонью, уже слегка влажной от выступивших капель смазки. В его движениях было что-то не то чтобы торопливое, но очевидно нацеленное на результат – он делал то, что даст потом хорошие кадры. В отсутствии чувств было что-то унизительное, и эта отравленная смесь восторга и унижения лишь подстёгивала эмоции Макса.
Он непроизвольно склонился вперёд, чтобы быть ближе к Воскресенскому, и с его губ сорвался тихий вскрик.
- Не так громко, - прошептал Воскресенский. – Всё слышно…
Макс прижал зубами нижнюю губу. Господи, до чего же хорошо!.. Он не думал, что это будет так: просто от прикосновений чужой руки на него нахлынут столь невероятные по силе ощущения. Ви делал всё именно так, как Макс хотел, словно читая его мысли, сжимая именно в том месте, именно с той силой, изредка проводя большим пальцем по головке, отчего по позвоночнику парня пробегало наслаждение резкое и болезненное, как электрический ток.
- Да, отлично, - произнёс фотограф, свободной рукой проводя по щеке Макса. – Кусай себе губы, кусай…
Парень тяжело и часто дышал, подходя всё ближе к разрядке. Воскресенский положил ладонь ему на шею и притянул Макса к себе - его голова опустилась Ви на плечо. Парень уткнулся влажным лбом в ткань водолазки, почувствовав свежий горький запах одеколона, знакомый ещё с того вечера в гостинице. Он вспомнил поцелуи Ви на своих губах, шее, животе. Эти яркие, томительные образы вызвали прилив наслаждения и дрожи, который медленно нарастал, накалялся, охватывал всё тело, концентрируясь внизу живота, пока наконец не завершился ослепительным по силе оргазмом.
Макс, не издавший при этом ни звука, ловил пересохшими губами воздух. Голова его всё так же упиралась в плечо Воскресенского, а тело до сих пор чуть содрогалось от испытанного только что наслаждения. Едва он пришёл в себя достаточно, чтобы осознать это, как поднял голову и отодвинулся от Ви.
Тот убрал руку с его члена, обмахнул её пару раз о простыни, встал и скрылся в ванной, сказав лишь:
- Ну, вот и всё.
Когда он через минуту вернулся, модель уже находился в нужной позе, целомудренно прикрытый одеялом. Ви подошёл к нему, подправил растрепавшиеся волосы, дал в руки чашку с чаем и отошёл к камере, прищурившись у видоискателя. Оба делали вид, что ничего между ними не произошло.
Утреннее солнце вышло из-за соседнего дома, затопив комнату тёплым розоватым светом. Наверное, это произошло уже несколько минут назад, но Макс не мог вспомнить, когда именно, - настолько захватили его ощущения. И даже сейчас, хотя он и пытался держать позу и нужное выражение лица, мысли его были полностью там, в том странном, несуществующем месте и времени, где они с Воскресенским не были фотографом и моделью, а были просто двумя людьми, разделявшими близость, чувства и желание…
Только он не был уверен, что Ви разделял его чувства в те мгновения. Он не понимал этого человека до конца: вполне возможно, что для него всё это было лишь работой, такими же необходимыми манипуляциями, как установка светотехники или подбор нужного объектива. А он сам… Он сам и тогда, и даже сейчас сделал бы всё, что бы Воскресенский ни попросил, он позволил бы ему всё, абсолютно всё… Только вот Ви ничего не было нужно от него. Кроме, быть может, хороших кадров.
От понимания этого стало так обидно, стыдно и горько, что чашка задрожала в руках.
- Что опять такое? – прикрикнул фотограф. – Сиди спокойно, руки расслабь. Попробуй лицо немного к свету развернуть. Да, вот так. Очень хорошо!
Макс едва понимал, что происходит. Блаженство и опустошение… Больше он ничего не чувствовал, и не хотел чувствовать, и не хотел знать. Из полузабытья его вырвал голос Ви:
- Рот чуть-чуть приоткрой, можешь даже немного улыбнуться… Хм, нет, не надо. Губы просто потрясающие…
Фотограф просил что-то ещё, и модель автоматически выполнял указания, даже не до конца осознавая, что делает.
Воскресенский снял камеру со штатива и высунул голову в соседнюю комнату:
- Соня, ты плёночный взяла? Умница. Поставь полтинник и плёнку на 160. – Он повернулся к Максу: - Ты только не шевелись! Вот так и сиди.
Воскресенский, так и не приглашая ассистентов в комнату, несколько минут поснимал его на другую камеру, а потом отпустил:
- На сегодня всё. Хорошо поработали.
Макс только кивнул и, забрав одежду со стула, ушёл в ванную отмываться и одеваться. Когда он через пять минут вышел в спальню, там уже вовсю носились ассистенты, складывая осветители и штативы, снимая со стены фон и занимаясь ещё десятком нужных и полезных дел. Воскресенский задумчиво сидел в углу и зачем-то чистил линзу объектива специальным карандашом.
Парень не смел посмотреть в глаза ни ему, ни кому-либо другому на съёмочной площадке. Он вышел из спальни, а потом и из номера, ни с кем не обменявшись и словом. В дверях его поймала Соня и тут же всучила ему длинный чёрный чехол с какими-то железяками:
- Помоги вниз спустить.
Макс послушно понёс. В лифте они опять ехали вместе. Парень прислонил свой гремящий и грохочущий груз к стене, Соня любовалась на себя в зеркало.
- Что вы там делали? – неожиданно поинтересовалась она.
- Фотографировались.
- Спасибо, кэп, - Соня наморщила нос. - А как?
Макс пожал плечами:
- Обыкновенно. Немного поговорили сначала, он мне с позой помог, и всё – стали фотографироваться.
- А, понятно. Поговорили, значит. – Ассистентка оторвалась от своего отражения. – Мне просто интересно, что это он опять за плёнкой побежал: тогда под дождём и сейчас.
- Не знаю, мне он не докладывался.
- Он после Данилы, ну, после пожара то есть, никого на плёнку не снимал. Таскаем только с собой повсюду. А то мне барахла мало…
- Он только его снимал? – полюбопытствовал Макс, когда они с Соней выходили из лифта.
- Нет, не обязательно. Но вообще редко, больше для себя. С цифрой гораздо удобнее – сразу на ноут всё выводится, видно, что подправить. С плёнки ещё и сканировать потом, а проявлять-то её… бррр… Хотя иногда шикарно получается. Чем-то ты Ви зацепил, раз у него ручонки опять к плёнке потянулись.
- Да уж, зацепил. Минуты, наверное, считает до окончания проекта…