Издержки профессии (СИ)
- Автор: Ginger_Elle
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Издержки профессии (СИ)». Краткое содержание книги:
Но решиться поехать в Москву, как советовал Стас, было тяжело. Он не был там ни разу в жизни, и в столице у него не было ни родственников, ни знакомых - вообще никого. Наверное, тысячи людей ещё и младше его находились в точно такой же ситуации, но всё равно ехали, однако у него был не настолько авантюрный характер. Ему всегда хотелось уверенности, страховки, определённости.
Идея с подработкой в модельном бизнесе казалась Стасу столь окрыляющей по одной простой причине: гонорар за тот единственный проект был очень высоким. После разговора с Маргаритой пыл немного поугас. Настоящий, в отличие от него самого, агент объяснила, что работу Макс, скорее всего, не получит: у него, по отзывам Воскресенского и Сони, нет опыта, для начала карьеры он вообще староват, а в портфолио только один реальный проект. И тот, кстати, так и не пошёл в работу, несмотря на то что был честно оплачен.
Как сказала Полушина, единственный шанс чего-то добиться в такой ситуации – это либо найти «спонсора», который будет активно продвигать модель, либо обратиться к Воскресенскому. Тот вряд ли предоставит рекомендации – он такого никогда не делает - но может взять Макса в качестве модели, раз уж они знакомы. Фотограф будет в Москве с середины января до конца февраля, и у него на это время запланировано сразу четыре крупных проекта и по мелочи ещё несколько штук.
Стас считал, что племянник должен написать Воскресенскому и попросить взять его в один из этих проектов. Так можно засветиться в Москве, познакомиться с кем-то на площадке, да мало ли какой шанс может подвернуться.
Макс не воспринимал эти идеи всерьёз. Он устал повторять дяде, что не хочет работать моделью, это во-первых, а во-вторых, он – последний человек, которого Ви пожелает видеть на съёмочной площадке.
Жёлтая бумажка с адресом провалялась под клавиатурой две недели - до начала декабря, прежде чем снова попалась Максу на глаза, когда он наводил на столе порядок. Парень взял её и сел на кровать. Он мог бы написать Воскресенскому, но не потому, что хотел снова у него сниматься или чтобы получить работу, нет… Это была возможность напомнить ему о себе, повод связаться с ним, удобный предлог.
Глупо цепляться за соломинку! Давно надо было выбросить Ви из головы, только не получалось. Не проходило и дня, чтобы Макс не вспомнил о нём. После того вечера в «Манхэттене» у него почти получилось снова возненавидеть чёртова фотографа, но память постоянно подбрасывала другие воспоминания: о последних фотосессиях, о коротком разговоре в машине, когда Воскресенский, изредка отворачиваясь от дороги, смотрел на него так… Сложно сказать, как именно. По-особенному…
Пару дней Макс думал над тем, что и как можно написать Воскресенскому. Естественно, это будет не письмо Татьяны Онегину «Я вас люблю, чего же боле…», а деловой и-мейл с просьбой рассмотреть его кандидатуру на январские и февральские фотосессии в Москве. Правда, на февраль были назначены госы, но какая разница. Может, Ви даже не ответит, а если ответит… Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
Вечером, уже перед тем, как пойти спать, Макс наконец заставил себя сесть за письмо. Он сочинял его долго, чуть ли не час, менял слова, переставлял предложения местами, перечитывал. Поставив подпись, он пробежался глазами по коротенькому тексту ещё раз – и вдруг, поставив P.S., сделал маленькую приписку, чуть более личную, почти отчаянную. Он её даже не перечитал – быстрее нажал на кнопку «Отправить», потому что знал: если дать себе хоть на секунду задуматься, он ни за что не отошлёт письмо в таком виде. Испугается. Постесняется. Постыдится.
Через десять минут он уже думал о том, почему до сих пор не придумали способ стереть своё письмо из чужого ящика, если оно пока не прочитано.
***
Воскресенский возвращался с пляжных съёмок к себе домой, на Саус-Бич. Фотосессия выдалась утомительной и долгой. По дороге он подбросил Соню, снимавшую квартиру в самом Майами: ассистентка купила подержанный «ягуар», и машина уже во второй раз была в ремонте.
Ви остановился у небольшого кафе в двух кварталах от дома, где частенько ужинал. Заведение было тихое, аккуратное и принадлежало большой семье кубинцев. Складывалось ощущение, что все, кто там работал, были друг другу в той или иной степени родственниками. Он быстро сделал заказ: все блюда он тут знал. Может, в этом кафе разнообразия большого и не было, зато всегда было вкусно.
Съев салат, Ви достал телефон и начал проверять почту. Куча писем, в основном спам… И опять эта настойчивая дама из «Аберкромби энд Фитч». Сколько можно? Он уже получил от неё несколько звонков, отрицательно ответил на несколько писем – всё без толку. Неужели люди не понимают слова «нет»? Когда он говорил «нет», он не имел в виду «не сейчас» или «вы предложили мне мало», он имел в виду именно «НЕТ». И всё из-за проклятой рекламы чая, будь она миллион раз неладна!..
В журналах её так пока и не напечатали. Возможно, сделают это в начале следующего года. Процесс согласования проходил медленно. Вся эта чайная контора разделилась на два лагеря: они там чуть не передрались из-за того, какие именно фотографии пускать в дело. Самые хорошие кадры были отбракованы заказчиком сразу, и теперь шли споры, какие из принятых больше подходят к имиджу продукта.
Американский агент Воскресенского тем не менее настоял на получении от заказчика разрешения на публикацию (разумеется, с некоммерческими целями) кадров, от которых они отказались. Снимки были напечатаны сразу в нескольких журналах, посвящённых фотографии, и там их неистово хвалили как раз за то, за что отверг заказчик: за излишнюю чувственность, затаённую сексуальность, которая была передана так тонко, ненавязчиво и изысканно, что невозможно было указать, где и в чём она проявлялась. Она просто была. В целом заказчик был не против налёта сексуальности, но в этой серии фотографии она приобретала какой-то гипнотический эффект, сравнимый с тем, что приписывается двадцать пятому кадру – ты его не видишь, а он действует на твоё подсознание, и ты уже не можешь выкинуть образ из головы. Проблема была в том, что это был образ модели, а не чая.
На первый взгляд всё было просто чудесно: молодой человек на фотографии был замечательным воплощением естественной красоты, истории легко прочитывались, послание сразу угадывалось, но модель была слишком притягательна - не в пошло-эротичном смысле, а в трогательном и чистом. Это было не на всех снимках: например, в фотосессиях у камина или у окна эта тема вообще отсутствовала, но лучшие кадры были пронизаны тем чувством, которое какой-то не в меру поэтичный критик назвал «призрачной паутиной страсти и осязаемым притяжением между моделью и фотографом». Воскресенский, дочитав обзор до этого места, швырнул журнал в мусорную корзину. Правда, потом остыл и вытащил обратно.
Знали бы они об этой «страсти», о бестолковом мальчишке, с которым он мучился больше месяца…
После публикации снимков на него повалились заказы, которых, впрочем, и так хватало. Интересные он принимал, от некоторых отказывался. Особенно упорными оказались «Аберкромби энд Фитч», известные любители впихивать полуголых парней в рекламу чего угодно.
Воскресенский не был уверен, что сможет повторить что-то подобное с другой моделью. Как бы тяжело ни проходили съёмки и как бы ни печально закончилась эта история, фотосессии с Максимом были чем-то особенным, исключительным. Между ним и его моделью действительно что-то было: внутреннее напряжение, влечение, страсть…
Он до сих пор не мог забыть о Максе. Маленькое сероглазое чудовище словно навсегда поселилось в его мыслях и воображении, оно не отпускало, приходило в воспоминания и терзало.
Когда он вернулся с тех съёмок в Москву, немного остыл и стал способен трезво оценивать ситуацию, то понял, почему сбежал тогда от Макса, от Гартмана, прочь из этого города: ревность, страшная, отчаянная ревность, почти физически ощутимая. Зависть к чужому счастью. Невыносимая мысль о том, что Максим - его капризная, изменчивая муза, искренний мальчик, вернувший ему давно потерянное вдохновение - принадлежит кому-то другому. Злость на себя самого, что так наивно обманулся.