Cудьба [litres]

Именно исходя из таких убеждений я решил стать адвокатом. К счастью, в своей адвокатской деятельности я преуспел. Я смог снискать хорошую репутацию в качестве адвоката по правам человека, зарабатывая при этом деньги. Мне очень повезло, потому что, с одной стороны, работу конторы удавалось поддерживать, не прибегая к ненавистным практикам вроде платы за посредничество, устройства банкетов для судей и прокуроров за наш счет и выплаты отступных, а с другой стороны, я был на хорошем счету в судебных кругах.

Я жил, считая адвокатскую деятельность своим призванием. За время работы я даже получил опыт работы так называемым специальным прокурором – адвокатом, который отвечает за поддержку обвинительного приговора. И это было даже раньше, чем во время специального расследования «Дела об изнасиловании в полицейском участке в Пучхоне». Это был инцидент применения пыток сотрудником Пусанской таможни, который произошел в комнате дознания. Хотя дело касалось взыскания наказания за ненавистное мне применение пыток, требовать сурового наказания в суде мне было тоже очень нелегко. Положение дел, при котором человек, проработавший на посту государственного служащего более двадцати лет, не только получит наказание, но и при увольнении будет лишен пенсии за выслугу лет, заставляло меня чувствовать себя крайне неловко. И как раз в разгар работы над делом в качестве специального прокурора мне постоянно бросались в глаза «основания для оправдания». И тогда я подумал, что по складу характера я все же адвокат.

За время работы адвокатом я участвовал в бесчисленном количестве дел. И вероятно даже, что нет других адвокатов, которые бы вели столько же трудовых споров и политических дел, сколько и я. И это не потому, что я особенный, а из-за того, что я оказался в таком месте и в такое время. Во время «великого всплеска рабочего движения» я поначалу вместе с Но Мухёном, а затем и один не мог не браться за многочисленные трудовые споры, возникавшие в Ульсане и Чханвоне – центрах рабочего движения. Если говорить о политических делах, то в основном они возникали в Сеуле, но в столице очень много адвокатов по правам человека, поэтому и дела можно было распределить. Однако в Пусане это было невозможно, поэтому вышло так, что я вел в разы больше таких дел, чем сеульские коллеги.