После запятой

�дости решил уйти в скит, то сначала испросил благословения у очень знаменитого старца-пустынника, запамятовал имя, и он ему и сказал эту молитву, которую Серафим Саровский действительно без устали повторял, по свидетельствам. Но самое забавное, в этом жизнеописании на слове «старец» была сноска, я ее вначале пропустил, потом решил побольше узнать, что за старец такой, и там было написано — только не падайте — в действительности старец — девица такая-то, в шестнадцать, по-моему, лет, ушедшая из дому и скитающаяся под именем мужчины. А какое тогда время было! Даже и сейчас бы на такую девицу у нас косо бы смотрели. И заметь, не только у нас, но где хочешь. Хоть в твоей Японии. — Почему в моей? — во-первых, в нашей Японии — я думаю, когда ты протрезвеешь, то не сможешь с нынешней легкостью отказаться от такого богатства, а во-вторых, в Японии с момента принятия буддизма почитаются странствующие монахини. Правда, во всех буддийских странах, в которых я побывал, простые люди считают, что женщина-монах — это несерьезно, и на женские монастыри практически не бывает денежных пожертвований, и вследствие этого мужские монастыри процветают, в то время как женские везде там почти убого выглядят. И потом, как девушки уже обсуждали, у них действительно совершенно другой тип мышления, чем у нас. Я столько лет изучал книги о Японии, вы знаете ведь, но, пока там не побывал, многое оставалось для меня неизвестным. И не потому, что они что-то скрывали, просто некоторые вещи настолько необсуждаемы в силу своей привычности на уровне банальности, что все равно как если бы у нас романист написал: «Встав с унитаза, механик Гаврилов спустил воду, как это было принято испокон веков среди его народа» или что-нибудь в этом роде. — Ну хорошо, и что ты нового для себя обнаружил? — Что обнаружил? — ну во-первых, всем известно, что они очень вежливый народ, но на месте я выяснил, что у них есть целые ритуальные приветственные фразы, которыми необходимо обмениваться в начале встречи, какие-то многоэтажные конструкции, невоспризведение которых вменяется в вину, инкриминируется как непоправимое. Пришедший в гости должен сказать примерно следующее: позвольте выразить чрезвычайное сожаление в связи с тем, что мое ничтожество осмелилось нарушить ваш священный покой и что мои недостойные вашего высочайшего внимания обстоятельства понудили отнять у вас драгоценное время и так далее, предложений десять. А хозяин должен ответить тоже в десяти фразах примерно следующее: «Ну что вы, все мое время не стоит чести и счастья мне, ничтожнейшему, удостоится вашего драгоценного визита». — О Боже мой! О чем же они после этого говорят? — А после идет нормальный деловой разговор, как у нас, но эту формальность им необходимо соблюдать во время встреч и прощаний. Я как дурак заучивал все эти сложные обороты, а потом заметил, что европейцу позволяется всего этого не произносить, и даже позволяется с большим удовольствием, если ты просто скажешь привет и пожмешь руку, они при всей своей японскости не могут скрыть облегчения. Я, во всяком случае, это заметил. Ну что у них еще другое… — Меня интересует, это действительно так, что у них не существует выражения: «Я тебя люблю» — меня прямо потрясло, никак не верится. — Да, им такое выражение кажется очень эгоистичным, «я люблю» звучит как некое действие, навязываемое против воли другому человеку. А, еще меня поразило, что когда они несут в гости коробку конфет даже, казалось бы — пустяк, считается неприличным так вот ее дарить. Нужно или так ощутимо помять хотя бы краешек коробки, или вытащить пару конфет и съесть или надкусить. — Ну, сейчас ты точно шутишь! — Нет, серьезно, у них неприлично дарить новую вещь. Правила хорошего тона требуют, чтобы даритель всячески демонстрировал, что подарок ему не нужен. И дарить неприлично. Ты должен показать, что вот просто вещь завалялась, чем ее выбросить, отдаю тебе. — У нас это называется: «На тебе, Боже, что нам не гоже». У нас страшнее нельзя, по-моему, оскорбить человека. — Ну вот вам и разница менталитетов. — В Японии три категории населения — мужчины, женщины и китайцы. Мужчины пишут мужской азбукой — катаканой, женщины — хираганой, а китайцы — иероглифами. И вообще мужская речь по конструкции сильно отличается от женской. У меня есть приятель, его родители переехали жить в Штаты, когда он был совсем маленький, а потом случилась трагедия, они погибли в авиакатастрофе, и его усыновил партнер его отца по фирме, японец, и увез в Японию. А там его воспитанием занимались в основном женщины, он вырос на женской половине. Я несколько раз наблюдал, как он беседовал с японцами по-японски… Мой приятель еще такой огромный, с низким голосом, и японцы не могли спокойно слушать, как он употребляет женский принцип в речи, они там в лежку лежали. — У меня одна подружка провела целых восемь месяцев в Японии. Приехала, полная впечатлений, все рассказывала. — Что, она тоже интересуется буддизмом? — Да какое там! Просто она влюбилась в одного чувака, а того фирма отправила работать в филиал в Японии, и она за ним рванула в надежде спасти любовь. — Круто как — у нас теперь есть фирмы с филиалами в Японии? Кто бы мог подумать. — Да он не наш. Он англичанин был, как и она, впрочем. Я с ней в Лондоне познакомилась. Такая красивая девчонка, моделью работала, длинная такая, и руки-ноги тоже длинные, знаете, бывает такой тип, с гибкими суставами, такие подвижные конечности, как будто на шарнирах. В непрерывном движении, во все стороны гнутся. Она постоянно все опрокидывала в гостях, и всегда это оказывалась или любимая чашка хозяйки, или какая-нибудь памятная вещь. И вот она вся из себя такая интересная девушка погналась вслед за любимым в Японию. Бросила все дела. Неприятности у нее начались сразу по приезде. Она так торопилась, что забыла всю свою косметику, но оказалось, что там в магазинах ничего нельзя было купить. У них совершенно другая косметика, никаких общих с нами фирм, а написано все только по-японски, черт ногу сломит. А у нее очень чувствительная кожа, она нуждалась во всяких кремах. И вот купит что-нибудь в магазине, придет домой, откроет крышечку — не то. Она рассказывала, что у нее через неделю вся ванная была установлена баночками, она столько денег на это перевела. — Ну не знаю, можно было продавщицу спросить, по-английски они все наверняка говорят. — Да она такая вся несуразная, ей легче купить, чем спросить. — И что там у нее с любовью? — Ничего так и не вышло, она вернулась в Англию несолоно хлебавши. Я когда туда приехала, застала ее как раз всю в соплях, она мне в жилетку все рыдала. Она изливала все душу, сказала, что ноги ее больше не будет в Японии. Но самой трагичной оказалась история, как она одной японке на голову наступила. То есть для нее это была полная трагедия, а я по мере того как она рассказывала, крепилась сохранить приличествующую мину, но под конец рассказа я уже каталась по полу в приступах смеха. Она на меня тогда смертельно обиделась. — Как же ей удалось на голову наступить? — Я же говорю, она такая длинная, на две головы выше меня, а ноги у нее растут от ушей. Вот она ехала в метро вниз по эскалатору, а японка стояла впереди нее. Японки же все такие маленькие, все ей в пупок дышали, а эта оказалась уж совсем крохотным экземпляром. Я представляю мою подружку всю в переживаниях, едущей вниз. Она и в спокойном состоянии вся в движениях. А тут, видимо в избытке чувств, помахивала своими конечностями как ветряная мельница, потом поставила ногу поудобнее, едет, а из-под ноги писк раздается. Бедная японка возмущалась, а эта и не сразу поняла, что это за звук из-под ноги. Она еще и близорукая. Наклонилась — а у нее нога прямо на голове у несчастной женщины. Она рассказывала, что ее чуть удар не хватил от ужаса. Она сняла свою ногу с головы — ой, не могу, — вот, сняла с головы и начала извиняться. А японки же все вежливые, та ей в ответ начала кланяться. А у них так принято — из вежливости, тем более если ты виноват, надо наклониться ниже, чем собеседник. И вот та кланяется, а эта старается еще ниже наклониться. Вам надо ее видеть, чтоб представить эту картину. И вот она с надрывом мне рассказывает, что минут десять они так кланялись, потому что каждая хотела, чтоб последний поклон остался за ней, у нее такая трагедия в момент рассказа, ну ужас какой, человеку на голову наступила, а я очень отчетливо представила это зрелище и не выдержала, как грохнулась на пол и давай кататься. После этого она год не хотела со мной разговаривать. Ой, мамочки! — Девчонки, прекратите! На нас смотрят. — Ой, сейчас. Зачем ты рассказала только! — А если б вы ее видели, было бы еще смешней! Ну, в общем, Япония ей не понравилась. — Я тоже была как-то в Японии. Там классно, конечно. Совершенно другой мир — техника на грани фантастики — всякие там унитазы с подогревом и прочее. Но больше всего меня поразило — мы поехали в провинцию — и вот едем мимо какой-то деревни, а там в пыли бегают деревенские ребятишки. Одеты так просто, лет пяти-шести, по у каждого в руках по мобильнику. Можете представить? — Это мне напомнило разговор с одним нашим типом. Он уже давно живет в Швейцарии и начал там издавать какой-то журнал. И вот как-то стал разъезжать по европам, чтоб заполучить себе подписчиков и спонсоров. В одном из городов и я удостоился чести быть созванным на какое-то его собес�