Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Но Шолохов вместе с тем не упускает из виду практически ничего из существенного и значительного в мировоззренческом и жизнестроительном смысле, когда он художественно анализирует действительность в разных ее коллизиях и разворотах, включая исторические.

Населенность романов Шолохова людьми максимальна, но это необходимо ему по самому принципу воспроизведения жизни народа. Неизбежно встает вопрос и о доминирующей точке зрения, о том, какая из них не просто становится ведущей в социальноисторическом смысле, но основной в идеологическом, философском отношении. Ответ очевиден – у Шолохова сушествует синтез целого ряда точек зрения и философий. Никакая из них отдельно не обладает правом первенства, никакая не торжествует сама по себе. Подчас в той или иной ситуации, она, эта точка зрения, может выйти на авансцену через второстепенных героев, но лишь на короткое время и ощущая при этом свою недолгую правоту. Не случайно главный протагонист Шолохова – Григорий проводится писателем через восприятие и анализ разнообразных человеческих позиций и политических воззрений, не принимая никакую из них за основу, не доверяя никакой до конца, поскольку интуитивно он ощущает их неполноту и нежизненность.

Народность Шолохова полилогична, она определяется не торжеством точки зрения большинства над меньшинством, но расширением базы, объединяющей эти точки зрения, укреплением ее фундамента. Легко сказать, и это будет правдой, что в творчестве Шолохова высказался сам народ. Ну, а кто попадает «внутрь» этого определения? Кто, собственно, становится выразителем народной точки зрения? Ответ не так прост. Целое, на которое постоянно направлен мимесис Шолохова, нуждается в таком объяснении, которое оставило бы как можно меньше зияний и лакун. Оно, это целое, нуждается в адекватном философском субъекте. Этот субъект у Шолохова как раз поливалентен. Когда исследователи писали в свое время о «хоровой форме психологизма» (Л. Киселева, М. Кургинян и др.), это было точно подмеченное свойство эстетики писателя, отказавшегося от индивидуалистической точки зрения, от воспроизведения мира через ограничивающие рамки персоналистской позиции.