Избранные произведения. I том
- Автор: Кард Орсон Скотт
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Елена Юрьевна Михайлик
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
В первую очередь известен благодаря серии романов об Эндере, посвящённой межзвездной войне и контактам человечества с инопланетными цивилизациями. Невероятные хитросплетения сюжетов и неожиданные развязки — взять хотя бы, к примеру, истории о человеке, которому суждено пережить тысячу смертей, о мальчике-суперкомпьютере, о смертельно опасных играх на скоростном шоссе или о девочке-инвалиде, удивительно поющей во сне — характерны практически для каждого произведения Карда. Но даже для искушенных любителей фантастики необычные, зачастую парадоксальные рассказы признанного мастера жанра, яркой звезды на литературном небосклоне конца XX столетия, станут настоящим открытием — быть может, неожиданным, но, безусловно, завораживающим.
Содержание:
Эндер Виггин (цикл)
Звёздные дороги (истории из вселенной Эндера)
— Мы — конкистадоры, — заявил Бо. — Только мы убили всех до того, как ступили на их землю.
— Так ли велика разница? Впереди конкистадоров шли оспа и другие болезни.
— Если бы мы только могли с ними поговорить, — вздохнул Бо. — Я читал про конкистадоров — у нас, майя, есть повод попытаться понять их. Колумб писал, будто у туземцев, которых он встретил, «не было языка» лишь потому, что те не понимали ни одного наречия из тех, что знали его переводчики.
— Но у жукеров вообще не было языка.
— Или нам так кажется.
— На их кораблях не было устройств связи — ничего, что могло бы передавать голос или изображения. Они были просто не нужны — они обменивались мыслями, напрямую передавая свои ощущения друг другу. Каким бы ни был данный механизм, он лучше, чем язык, но и хуже, поскольку лишил их возможности говорить с нами.
— Так кто тогда был немым? — спросил Бо. — Мы или они?
— И мы, и они, — ответил Сэл. — И все мы оказались глухи.
— Все бы отдал, лишь бы увидеть хоть одного из них живьем.
— Одиночек у них быть не могло. Они жили ульями. Им требовались сотни, а может, и тысячи особей, чтобы достичь критической массы для обретения разума.
— Или нет, — заметил Бо. — Может, только их королевы были разумны. Иначе почему все они умерли, когда королевы погибли?
— Если только каждая королева не являлась средоточием нервной сети.
— И все равно жаль, что у нас нет ни одного живого жукера, чтобы хоть что-то узнать, а не строить догадки по нескольким высохшим трупам.
— У нас их сохранилось намного больше, чем на любой другой планете. Здесь практически нет падальщиков, способных их сожрать, так что мы успели добраться до планеты и заморозить необходимое количество тел. Собственно, мы сумели в достаточной степени изучить их строение.
— Но королев среди них нет.
— Печаль всей моей жизни, — искренне вздохнул Сэл.
— Что, правда? Именно об этом вы больше всего жалеете?
Сэл молчал.
— Извините, — пробормотал Бо.
— Все в порядке. Я просто размышляю над твоим вопросом. О чем я больше всего сожалею? Как я могу сожалеть обо всем, что осталось на Земле, если я покинул ее, чтобы спасти? А прилетев сюда, я смог заняться тем, о чем другие ученые могут только мечтать. Я уже сумел дать названия пяти с лишним тысячам видов и разработал зачатки классификации для всей местной флоры и фауны. Больше, чем на любой другой планете жукеров.
— Почему?
— Потому что жукеры их очистили, завезя туда лишь ограниченное количество собственной флоры и фауны. Это единственная планета, большинство живущих на которой видов развилось на ней самой. Единственная, где царит первозданный хаос. Жукеры завезли в свои колонии меньше тысячи видов. А их родной планеты, жизнь на которой могла бы быть намного разнообразнее, больше нет.
— Значит, вы не жалеете, что прилетели сюда?
— Жалею, конечно, — вздохнул Сэл. — Но при этом и рад, что оказался здесь. Жалею, что я уже старая развалина, но рад, что еще жив. Похоже, все мои поводы для сожаления каким-то образом уравновешиваются поводами для радости. Так что в среднем я вообще ни о чем не жалею. Но при этом я и не особо счастлив. Идеальный баланс. В среднем меня на самом деле не существует.
— Отец говорит, что, если кто-то делает абсурдные выводы, он не ученый, а философ.
— Но мои выводы вовсе не абсурдны.
— Вы же существуете. Я вижу вас и слышу.
— С генетической точки зрения, Бо, меня не существует. Я не принадлежу к кругу жизни.
— Выходит, вы предпочитаете, чтобы ваша жизнь была лишена смысла?
— Ты воистину сын своей матери, — рассмеялся Сэл.
— Не отца?
— Обоих, естественно. Но уж всякого бреда сивой кобылы твоя мать точно бы не потерпела.
— Кстати, не могу дождаться, когда смогу увидеть живую кобылу.
По прошествии двух недель и почти двухсот километров пути они как минимум по два раза обсудили все мыслимые темы и теперь большую часть времени шли молча, если того не требовали обстоятельства.
— Не хватайся за ту лиану, она непрочная.
— Интересно, эта ярко окрашенная лягушка ядовитая?
— Сомневаюсь, учитывая, что это камень.
— Он выглядел настолько живым, что мне показалось…
— Логичное предположение. К тому же ты не геолог, так что понятно, почему ты не смог распознать камень.
Наконец пришло время остановиться. Они тщательно распределяли припасы: еды оставалось только половина. Разбив более-менее постоянный лагерь возле чистого источника воды, они нашли подходящее место, вырыли яму для уборной и поставили палатку, глубоко вкопав шесты и утоптав под ней землю. Здесь они намеревались пробыть неделю.