Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Груша, а Груша! — зовет негромко она. Из сарая выглядывает женщина.
— Слышала? — радостно говорит тетка Татьяна. — Алесь Иванович сам пришел. В полицию пришел.
— Слава те господи! — крестится Груша. — Может, теперь выпустят хлопчиков.
В лагере в штабную землянку вваливается взводный Прокопенко и козыряет Селезневу, который сидит, склонившись над картой.
— Товарищ командир, разрешите обратиться!
— Ну, что такое?
— Этот хромой учитель исчез.
— Как исчез? — вскакивает Селезнев.
— Убег в деревню.
— Как убег? Кто упустил? Где часовой? Где дневальный?
— Обманул всех и исчез.
— Ох, обормот! Это что же такое? Это же он всех выдаст. Где комиссар?
— Я тут. В чем дело? — спрашивает с порога Ткачук.
— Ты слыхал? Учитель убег. Теперь надо лагерь менять. Bсe связи насмарку! Всех командиров — ко мне!
— Подожди, командир, не горячись. Еще может… — неуверенно говорит Ткачук.
— Что, может? Что еще, может? Зажмут там, в полиции, и всех выдаст. И подходы, и место базирования. Поднимать лагерь!
— Погоди…
— Чего годить? Когда немцы нагрянут? И так обложили со всех сторон.
— Да. Но все-таки. Не должен он выдать.
— Ах, не должен! На какого же хрена он тогда убегал? С какой такой целью?
Ткачук молчит.
Двое полицаев толкают Мороза через порог в полутемный амбар, где сидят, тесно сбившись в углу, ребята.
— Алесь Иванович! — в ужасе восклицает Тимка. — И вас тоже?
— И я с вами, ребята. Вот так.
— Как же вы? Почему не убежали? — с сожалением говорит Миклашевич.
— Да вот, не сумел. Схватили и меня.
— Вот через тебя все! — говорит Павлик Бородичу. Бородич виновато молчит.
— Ничего, ребята, — говорит Мороз, устраиваясь подле. — Все правильно. Неудачно, правда, но правильно. Теперь уже не переделать.
— Лучше бы меня там убили, — в отчаянии говорит Павел. — Чем вас теперь…
— Ой, а я рады! — восклицает Смурный. — Теперь я ничего не боюсь. С Алесем Ивановичем я их не боюсь. Пусть убивают.
— И я рады, — говорит Остап. — Но если бы вам удалось спастись, я бы еще больше был рады.
Один Бородич замкнуто зло молчит, бормоча про себя:
«Если бы больше убили их, и я был бы рад. А то чему радоваться: впятером — одного! Toжe радость мне…»
— Что делать, ребятки, нам придется погибнуть! — со вздохом говорит Мороз. — Но мы погибнем не зря. Мы им показали, что мы выше их всесокрушающей силы. Мы не испугались, поднялись на борьбу. И пусть мы не много сделали — мы подали пример. Другие сделают больше. Скоро загремят сотни машин с мостов, полетят под откос поезда. А главное — поднимутся люди. Тысячи, сотни тысяч людей! Которых не одолеть Гитлеру со всей его сворой. Они победят. А после победы вспомнят о нас. Поставят нам памятник, ребятки. Красивый такой памятник — на всю округу. И будут его убирать цветами…
— Одним бы глазом взглянуть на то времечко, — мечтательно говорит Павлик.
— Видно, нам не придется. Но увидят тысячи после нас… И будут вспоминать нас. А мы… Что ж, жаль, маловато вот прожили. Но что такое много? Жизнь человеческая все равно никак не соразмерна с вечностью, и то ли пятнадцать лет, то ли шестьдесят — все равно это не более чем мгновение перед лицом вечности. Главное, как прожить отпущенный тебе срок. Мы, будем считать, прожили его славно. Хоть и маловато, но честно. Главное — мы не покорились этой хищной силе и до конца остались людьми. А это в наше трудное время — уже героизм. Вот так, ребятки…
— А может, еще спасемся?.. И не надо будет умирать? — нерешительно, тоненьким голосом, спрашивает Тимка.
На шоссе уже совсем темно. Медленно идут Ткачук и Зыков. Два огонька от сигарет. Но вот сзади их освещает свет автомобильных фар, очевидно, машины, выскочившей из-за поворота. Ткачук и Зыков уже не поворачиваются на этот свет, их обгоняет газик, с ветром проскакивая мимо. Но вдруг он замедляет ход и, свернув к краю дороги, останавливается.
Впереди раздается голос, обращенный к Ткачуку:
— Тимох Титович!
Ткачук что-то ворчит, не убыстряя шага, а Зыков срывается с места и бежит к машине.
Какой-то человек, стоя у машины и придерживая открытой дверцу, говорит:
— Полезайте вовнутрь. Там свободно. — И в человеке мы узнаем заведующего районо Ксендзова.
Зыков приостанавливается, поджидая Ткачука.
— Что же это вы так задержались? — обращается Ксендзов к Ткачуку. — А я думал, вы давно уже в городе.
— Успеется в город, — бурчит Ткачук.
— Ну, залезайте, я подвезу. А то автобус уже прошел, сегодня больше не будет.