Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Ткачук, удрученно:
— Да-а-а… Невеселая ситуация. Пропали, видно, хлопцы. Ульяна: — А как жить матерям?!
Селезнев мрачно молчит. Ульяна, зыркнув на одного и другого, встает:
— Решайте, как хотите, а я пошла. И пусть проводит ктолибо. А то возле кладок чуть не застрелил какой-то ваш дурень.
Ульяна выходит, следом за ней Ткачук. И нос к носу сталкивается с Морозом. Стоит у входа, держит свою винтовку без мушки, а на самом лица нет. Ткачук сразу понимает, что тот все слышал, говорит бесцветно и скучно:
— Зайди к командиру, дело есть.
…И за Ульяной.
День солнечный и тихий. Будни партизанского отряда неторопливы и на первый взгляд беззаботны.
Человек восемь продолжают строить землянку. Двое распаковали ящики с сырыми гранатами и занимаются ими. Ткачук с Ульяной подходят к дневальному. И теперь дневальный уходит с Ульяной. А Ткачук возвращается к командирской землянке. И снова оттуда несется негодующий крик Селезнева:
— Ты с ума сошел! Да я тебя к елке поставлю. И дело с концом!
Но крик этот на Мороза явно не действует. Селезнев — Ткачуку:
— Слыхал, хочет в село идти?
— Зачем?
— А это ты у него спроси.
Ткачук вопросительно смотрит на Мороза, но тот молчит, только тяжело вздохнул. Ткачук начинает злиться:
— По-моему, надо быть круглым идиотом, чтобы поверить немцам, будто они выпустят хлопцев. Идти туда — самое безрассудное самоубийство.
— Это верно, — вдруг очень спокойно говорит Мороз. — И все-таки надо идти.
Селезнев, задохнувшись от негодования, перешел на зловещий шепот:
— Если так, я тебя пocaжy в землянку. Под стражу! И будешь сидеть у меня под замком!
Ткачук — Морозу:
— Ты подумай сперва, что говоришь.
Но Мороз снова замолчал. Ткачук переглянулся с Селезневым, и они молча поняли друг друга, что им надо остаться вдвоем. Тогда Селезнев, устало, Морозу:
— Ладно, иди подумай.
Мороз встает и, прихрамывая, выходит. Селезнев и Ткачук сидят молча. Потом Селезнев зло бросает:
— Твой кадр.
Ткачук: — Мой, никуда не денешься. Но что я могу сделать, если у него тут явно какие-то свои принципы.
Селезнев: — Сейчас принципы могут быть только общие! Потолкуй с ним. Чтоб он эту блажь из головы выбросил. А нет — погоню в речку за ящиками нырять. Поплюхается в ледяной воде, авось, поумнеет.
Потом Селезнев вдруг грустно смотрит куда-то в угол и тихо говорит:
— Конечно, жаль хлопцев, жаль матерей. Но мы не можем помочь. Отряд слаб еще. Выходить на операцию равнозначно самоубийству.
Селезнев и Ткачук настораживаются, услышав за дверью землянки беспокойные возбужденные голоса партизан. Вместе выскакивают наружу, почуяв недоброе.
Перед первой землянкой стоит весь истерзанный, потный, мокрый по пояс, с окровавленными руками Броневич, а рядом с ним лежит мертвый партизан Пекушев.
Возле них уже весь отряд. С Броневича снимают простреленную телогрейку. Перевязывают. Тот, заикаясь, что-то рассказывает.
Мороз остается возле строящейся землянки. Он один. Поднимает голову. Осматривается. Подходит ко второй землянке, возле которой получал от Ткачука винтовку. Приставляет ее возле входа. Уходит в лес. Перед тем, как совсем скрыться за деревьями, поворачивается к лагерю. Может быть, в его движениях есть нерешительность? Может быть. Раздумье? Может быть. Но вот сделано последнее движение. Мороз поворачивается спиной к лагерю и исчезает за деревьями. Может, он снова появится? Нет, не появился.
И шел по той же дороге, до которой не раз и не два приходилось ходить. Шел прихрамывая, неуверенно и быстро. И ни вечерние сумерки, ни дорожная весенняя распутица не могли остановить его.
Теперь он стоит в окружении полицаев, держит приподнятыми вверх руки. Два полицая, обшаривая его карманы, докладывают стоящему напротив Каину:
— В карманах пусто.
— За пазухой ничего.
— Куда шел? — спрашивает Каин.
— Вот к вам и шел. Вы же меня требовали.
— Так я тебе и поверю. По какому делу шел? — Повернувшись к одному из полицаев: — Цимбалюк! Скачи в район, вези рапорт: главного поймали.
— Не поймали — сам пришел, — поправляет Мороз.
— Поймали, поймали! — вызверяется Каин. — Провели акцию и поймали. Живого! Глядишь, теперь по медальке отколется. А как же? Главарь местной партизанской банды Алесь Мороз!
В Сельце, оглядываясь по сторонам, в одни из ворот проскальзывает тетка Татьяна.