Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

В числе икон, поступивших в ГТГ из «Антиквариата» в 1933 году, были две небольшие иконы, «Богоматерь Владимирская» и «Богоматерь Умиление» (прил. 26 № 22, 23). В каталоге галереи 1963 года обе датированы второй половиной XVI века, первая считается произведением царских мастеров. Обе иконы происходят из Троице-Сергиевой лавры. Обе включены в опись, которую в 1920 году составил Ю. А. Олсуфьев, бывший в то время председателем Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры и главным хранителем ее ризницы[1246]. К этой же группе «троице-сергиевых икон» следует причислить и икону «Богоматерь Донская», которую каталог ГТГ 1963 года относит к московской школе (?) XVI века (прил. 26 № 61)[1247]. В отличие от первых двух, эта икона поступила в галерею в 1936 году.

Все три иконы в составе партии, отобранной на продажу ударной бригадой Главнауки в апреле 1930 года, были переданы в «Антиквариат» напрямую из лавры 4 ноября 1930 года по акту № 195[1248]. Оценки по тем временам были очень высокими: икона «Богоматерь Владимирская», которая тогда считалась работой XV века, была оценена в 1000 руб., икона «Богоматерь Умиление» – в 400 руб., а «Богоматерь Донская» – в 200 руб. Сотрудники Третьяковской галереи, выменяв эти иконы у «Антиквариата», уберегли их от продажи. Все три иконы сейчас находятся на постоянном хранении в галерее. Вновь следует отметить художественную и историческую значимость произведений древнерусской живописи, оказавшихся в фондах «Антиквариата», в противовес мнению, что туда отдавали лишь записанные иконы, фальшивки и новодел.

Все иконы, поступившие в Третьяковскую галерею из «Антиквариата» в 1935 году, происходят из собрания реставратора Григория Осиповича Чирикова (прил. 26 № 28–60)[1249]. Этот мастер заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Кроме того, биография этого человека может служить гарантией качества его иконного собрания. Г. О. Чириков происходил из семьи потомственных мстерских иконописцев старообрядческой культуры. Его семья до революции владела одной из самых крупных иконописных и реставрационных мастерских в Москве. Изучать семейное дело Чириков начал еще мальчиком, с семи лет. Овладев мастерством реставратора-иконописца, Чириков впоследствии сыграл большую роль в сохранении древних икон и фресок. По словам Анисимова, сказанным в 1923 году, «за последнюю четверть века нельзя указать ни одного выдающегося памятника древнерусской живописи, подвергнувшегося реставрации, которого бы не коснулась рука Чирикова»[1250]. Мастерство Чирикова сыграло решающую роль в раскрытии одного из наиболее почитаемых на Руси шедевров, византийской иконы «Богоматерь Владимирская»[1251]. Чириков раскрыл и лики «Св. Троицы» Андрея Рублева[1252]. Знания и умение Чирикова получили признание еще до революции: императорская Археологическая комиссия привлекала его к своим работам в качестве эксперта, Русский музей императора Александра III (впоследствии – Государственный Русский музей), который в то время имел лучшее государственное иконное собрание, приглашал Чирикова участвовать в расчистке икон. Фактически Чириков стал одним из основателей мастерской Русского музея по реставрации икон. В годы революции и Гражданской войны Грабарь и Анисимов, которые высоко ценили мастерство, знания и «героическую энергию» Чирикова, пригласили его в Комиссию по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России. В те тяжелейшие годы члены комиссии ездили по городам, селам и монастырям, спасая шедевры. С именем Чирикова Анисимов, например, связывал спасение таких шедевров древнерусской живописи, как иконы деисусного чина из Звенигорода, которые долгое время считались работой Андрея Рублева. Чириков нашел их в сарае под грудой дров[1253]. После преобразования комиссии Чириков продолжал работу в ЦГРМ, где был одним из ведущих специалистов. Именно Чириков сделал факсимильную копию иконы XII века «Ангел Златые власы» для первой советской заграничной выставки древнерусского искусства. Оценивая колоссальную работу Чирикова, Анисимов считал, что ее с лихвой хватило бы на жизни нескольких незаурядных по активности людей[1254].