Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Он наклонился вперед и потянулся за ее рукой. Китти посмотрела на него, сначала неуверенно, но он не отвел взгляда, и она протянула руку ему навстречу, и он сжал ее ладонь.

– Я думала, что помогаю, – повторила Китти.

Огден кивнул.

Она опустила взгляд на их сцепленные пальцы.

– Мы не будем об этом говорить, – сказал он. – Нам не нужно об этом говорить. Больше никогда.

– Но Мосс думает…

– Мосс молод. – Огден умолк. Мосс еще не натолкнулся на стену внутри себя, которая ждет всех мужчин, независимо от эпохи, стену, которая проходит в том месте, где мужчина смотрит в свое стареющее лицо. Стену, о которую бьется Данк, стену, которую видит сам Огден. Он посмотрел на Китти.

– Он думает, что может изменить мир… – Огден вздохнул. – Но мир не меняется. Меняемся только мы…

В его лице была такая глубокая, безнадежная печаль, что Китти отвела взгляд.

– А его друзья? Мистер Полинг? Мистер Леви?

Он долго не отвечал.

– Они хорошие люди.

– Которые не понимают, что к чему.

Огден поднял голову:

– А что к чему?

Китти встала и подошла к его креслу.

– Пойдем, – тихо сказала она. – Уже очень поздно.

Он внимательно посмотрел на нее. Китти кивнула.

– Пойдем, – повторила она.

Окруженный темной водой, Мосс плыл к пристани Уэлдов. Он услышал голоса Реджа и Лена гораздо раньше, чем увидел их силуэты. Приятели разговаривали и курили. Сидели на краю пристани, и огоньки сигарет двигались вверх-вниз на фоне темных фигур. Мосс поднял весла и смотрел на друзей; водная гладь вокруг него была ровной, тихой и спокойной.

Мосс не мог слышать, о чем они говорят, но отчетливо чувствовал непринужденность и свободу их отношений, скрепленных многолетней дружбой. Он никогда не станет для них своим. Редж прав. Они принадлежат к разным племенам. И в это мгновение все, к чему он стремился, все, о чем он мечтал, поднялось в воздух и рухнуло, обратившись в прах. О чем он думал? Что сможет сочинить нечто такое, что изменит мир? Песня была всего лишь мечтой школьника… нет, хуже, просто шуткой… песня вышла за свои границы; он был глупцом, думая, что все так просто. Он всегда был глупцом. Мир больше, чем он. Мир невозможно вместить в себя. Придать ему форму. Можно только смотреть. И он обречен смотреть. Мосс почувствовал отвращение к себе. Он обречен смотреть, сидя за письменным столом в отцовском офисе.

А Редж уйдет.

Мосс опустил весла в воду и налег на них, разворачивая лодку, а затем принялся изо всех сил грести вдоль пролива между островами. Ударами весел по гладкой воде он словно хотел избавиться от своей тоски и беспомощности. От белого, измученного лица Джоан и праведной ярости Эвелин там, на скалах. От фигуры матери на пороге дома и сомнений отца. От того, что носил в себе, не подозревая об этом, и что, несмотря ни на что, сорвалось с его губ. Ублюдок. Он продолжал грести, с каждым ударом весел удаляясь от всего, что любил, греб так яростно, что наскочил на скалистый уступ раньше, чем увидел его. Весло застряло между камнями, и Мосса в одно мгновение выбросило из лодки; падая, он с силой ударился головой о деревянный корпус, и вода, такая холодная и чистая, сомкнулась над ним в это последнее мгновение его жизни.