Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

– Мосс. – От волнения ее голос звучал резко. – Что происходит?

Огден не взглянул на сына и не пошевелился.

Мосс молча повернулся, проскользнул мимо нее в дверь и направился к выходу.

– Подожди. – Китти протянула руку, пытаясь задержать его, и вышла вслед за ним в коридор. – Мосс.

Он толкнул сетчатую дверь, выскочил в темноту, остановился на гранитном крыльце и оглянулся на нее.

– Знаешь, мама, оно отравлено. Это место.

– Тише, – умоляюще сказала она. – Ты насквозь промок. Вернись в дом.

– Мама, послушай.

– Перестань, Мосс. Ты пьян.

– Нет.

Она замолчала.

Мосс посмотрел на нее, потом перевел взгляд на холм и с минуту смотрел вдаль, словно черпая силу из темноты, и снова повернулся к Китти.

– Знаешь, мама, – тихо сказал он, – почему-то так получилось, что независимо от того, сколько мне лет и как далеко я отсюда, эта картина всегда со мной… мальчик, идущий за отцом и понимающий, что никогда не сможет его догнать… отца, несущего задыхающуюся девочку, которую он только что вытащил из воды. В тот день, когда с Джоан случился первый приступ, я ничего не смог сделать. Я мог только смотреть.

– Мосс, – запротестовала она.

– Эта картина приходит мгновенно, словно из ниоткуда, – образ глубочайшего одиночества и беспомощности. И независимо от того, как быстро я бегу за папой или плыву к ней, я не могу его догнать. Я никогда не догоню его, и мое восхищение смешивается с беспомощностью. – Он помолчал. – Я просто больше не могу смотреть. Я должен что-нибудь сделать. Где-то в другом месте.

Китти вышла за дверь, остановилась рядом с ним на крыльце и взяла за локоть.

Мосс посмотрел на ее ладонь.

– Что бы я ни делал, мама, – тихо сказал он, – я не могу это изменить. Это место – нагромождение лжи. Мы не лучшие, и мы не правы, мы ошибаемся. И там… на скалах… – он умолк, – это было неправильно. Ты это знаешь. Должна знать.

Китти было невыносимо видеть его лицо. Невыносимо. Она видела, что, даже отвергая их всех, он жаждет, чтобы она утешила его, доказала, что он не прав, спасла от овладевшей им абстрактной идеи, – и его дрожащий голос облегчал эту задачу.

– Чепуха, – сказала она ему.

Стоя здесь, на пороге дома, Мосс вдруг вспомнил ее фигуру в другом дверном проеме, много лет назад. Он не знал, где это было, но он был очень маленьким и сидел на стуле, а она стояла в дверях и смотрела на него. На него и в то же время не на него. На место рядом с ним. Она была высокая, одетая во что-то зеленое. И не мигая смотрела на него. Что-то случилось. А потом, вспомнил он, она просто закрыла глаза.

Из его груди вырвался какой-то звук, похожий на всхлип, и он покачал головой.

– Ты можешь все исправить, – тихо сказал он. – Напиши Реджу, Лену, исправь все, что тут произошло. Сделай что-нибудь достойное.

Она протянула руку, чтобы схватить его, притянуть к себе – и одновременно заставить его замолчать.

– Обещай мне, – сказал Мосс. – Иначе все остальное – просто слова.