Искра войны [СИ litres]

Когда вдалеке показался особняк, ютившийся на спокойной улочке, рассвет уже ясной и нежно-желтой полосой расчертил горизонт. Гудел город. Однако в особняке было тихо. Охрана на воротах сказала, что посол недавно отбыл. Значит, подумал Юлиан, раз всю ночь двое придворных просидели в гостиной, то старик Илла, как выспится, займется лечебными процедурами. В последнее время он стал пропускать походы во дворец, а после настойчивых попыток убить его так и вовсе часто работал из дому, то и дело отправляя посыльных.

Юлиан собирался уж было улизнуть в город, чтобы проверить портного и Уголька, но его позвал Хмурый, его арендованный раб.

– Вас ищут. Велели зайти к хозяину.

– Понял. Приготовь пока мне костюм в город.

– Как обычно, невзрачный?

– Да, Игомар. Я не хочу получить перо в бок только потому, что кому-то покажется, будто у меня в кошеле водятся монеты.

Спрятав подаренное кольцо в кармашек на груди, под пелерину, Юлиан поправил кисточки бахромы и деликатно постучал в дверь покоев. Открыл ее комнатный невольник, низенький и курчавый, – из Зунгруна.

Покои Иллы Ралмантона были просторными, хотя по размерам и сильно уступали королевским. Особняк его, как оказалось, некогда принадлежал короне и был подарен советнику ей же, когда лекари посоветовали тому ограничить пребывание в душных и тесных помещениях. Поэтому на задворках разбили сад с апельсиновыми деревьями, а само здание немного перестроили и обставили по вкусу Иллы. А вкус у Иллы был демонстративно вызывающим.

Юлиан привычно мазнул взором по порочно-роскошной обстановке: от алых и расписанных по-южному ковров (несколько ковров, кстати, подарил Дзабанайя), широкого ложа, застланного расписными золотом покрывалами, до обилия ваз, масок на стенах и картин. Он уже привык к забавам своего покровителя, ибо с годами понял, что тот купается в роскоши не от дурного вкуса, а от отсутствия других удовольствий. Илла не мог пить человека из-за чахлости, не мог любить женщину ни сердцем, которое стало черствым, ни телом, которое было мертво. А потому он и тратил все золото на роскошь, балуя себя и свое самолюбие хотя бы покупками.