Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

С Израилем дипломатические отношения были разорваны с Шестидневной войны июня 1967 года до октября 1991 года, за два месяца до распада СССР. После советского ледникового периода, в ходе которого Москва покровительствовала ООП, они потеплели, причем особенно серьезно начиная с 2000 года, когда к власти в России пришел Владимир Путин. Русскоязычное эмигрантское меньшинство составляет в Израиле 20 % населения, или один миллион человек, и имеет наибольший вес в стране. Его депутаты в Кнессете оказывали существенную поддержку Биньямину Нетаньяху, который назначил пылкого уроженца Молдавии Авигдора Либермана министром обороны (после отставки в ноябре 2018 года последний стал главным критиком действующего премьер-министра. – Прим. пер.). Объемы торговли между двумя странами росли в геометрической прогрессии – с 12 млн долларов в 1991 году до 2,5 млрд в 2017 году, причем особенно быстрыми темпами в сфере высоких технологий и вооружений. Благодаря израильским инженерам, зачастую выходцам из бывшего СССР, возродилось российское производство беспилотников, как пишет Игорь Деланоэ, автор тщательно документированной монографии «Россия: вызовы и перспективы возвращения на Ближний Восток» (Париж – Москва, 2016).

В 2016–2017 годах израильский премьер-министр ездил семь раз – по крайней мере официально – в Россию, где еврейская община по-прежнему на первых ролях в политической и деловой элитах. 9 мая 2017 года после встречи в Москве с Владимиром Путиным Нетаньяху сообщил, что в ходе переговоров обсуждалась необходимость помешать Ирану заполнить вакуум, который оставит после себя ликвидация ИГИЛ «исламским радикально-шиитским террором». Уточнение это последовало на фоне начавшегося наступления коалиции стран Запада на «исламский халифат». Нетаньяху настойчиво просил у Кремля, чтобы тот не допускал постоянного присутствия Ирана в Сирии, напоминая, что контроль над Голанскими высотами (аннексированными Израилем в одностороннем порядке в 1981 году и находящимися всего в сорока километрах от Дамаска) является для еврейского государства вопросом безопасности, не подлежащим обсуждению.