Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]
- Автор: Коллектив авторов
- Серия: Труды исторического факультета МГУ #173
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-084-3
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]». Краткое содержание книги:
Особое внимание уделялось преподаванию общественных дисциплин, формированию нового мировоззрения, внедрению марксистской идеологии. Введение новых курсов гуманитарных дисциплин началось уже в 1919 г. – чтение лекций по истории социализма888. Идеологические соображения определяли в значительной степени политику большевиков в сфере образования. Н. И. Бухарин откровенно заявлял: «Нам необходимо, чтобы кадры интеллигенции были натренированы идеологически на определенный манер <…> Мы должны воспитывать культурных людей. Но не просто культурных, а таких, которые работали бы на коммунизм»889. Эта «тренировка» началась уже в годы Гражданской войны. 3 декабря 1920 г. было издано Постановление СНК «О реорганизации преподавания общественных наук в высших учебных заведениях РСФСР», подписанное В. И. Лениным890.
Марксизмом в вузах должны были овладевать и студенты, и преподаватели. Профессор В. В. Стратонов, бывший декан физико-математического факультета МГУ, один из руководителей забастовки коллектива Московского университета в 1922 г., по этому поводу позже вспоминал: «Положение профессуры Московского университета в 1920–1921 гг. было, конечно, не хуже, чем остальных обывателей, но все же оно было весьма тягостным <…> Профессора претерпевали материальные и моральные тяготы, но еще могли сохранить достоинство, оставаясь просто беспартийными <…> Впоследствии под непрерывной угрозой потери места, а следовательно, голода профессура оказалась вынужденной изучать Маркса»891.
Высшая школа, как и все российское общество, в военные годы испытывала большие лишения. Материальное положение вузов и преподавателей резко ухудшилось не только из-за войны, но в том числе из-за классового подхода к представителям «буржуазной» интеллигенции, зарплаты которых были сильно урезаны.
Ученица историка А. А. Кизеветтера вспоминала об учебе в 1920– 1921 гг. в Московском университете: «Холодные аудитории, хаос, постоянные смены программ»892. В. В. Стратонов отмечал «невероятные лишения и тягу к знаниям» у студентов. По его словам, «студенчество – самое светлое явление нашей горестной эпохи»893.
Один из петроградских студентов вспоминал: «Жилось нам, студенческой молодежи, очень нелегко. Стипендий для огромного большинства не было. Они давались немногим. Надо было зарабатывать на жизнь и на возможность учиться. Хотя двери высшей школы с первых лет советской власти гостеприимно открылись для всех»894.
Уже упомянутый петроградский студент С. Жаба о действиях Наркомпроса в те годы отзывался так: «Полная бессистемность – суетливая смена предписаний, стремление к подчинению для подчинения, нарушение данных обязательств, постоянная оглядка на «старшие комиссариаты»895. Во многих воспоминаниях, особенно эмигрантов, присутствуют размышления и высказывания о непоследовательности, непродуманности и порой противоречивости первых мер новой власти в сфере высшего образования.
Среди вузовских преподавателей наблюдалась большая смертность. По воспоминаниям бывшего ректора Московского университета М. М. Новикова, смертность в годы Гражданской войны возросла в несколько раз. В. В. Стратонов в своих воспоминаниях также фиксирует повышение смертности и «погубление здоровья»896.
Резко снизились авторитет и социально-значимое статусное положение дореволюционной вузовской интеллигенции в обществе. Свою роль сыграла как большевистская пресса тех лет, пропагандировавшая негативное к ней отношение, так и политика большевиков, направленная на внесение раскола в преподавательскую среду. Среди профессорско-преподавательского состава наблюдалось резкое размежевание на сторонников и противников новых реформ, в результате которого они не могли единым фронтом отстаивать интересы высшей школы. Руководители Наркомпроса умело пользовались разногласиями в преподавательском корпусе897.
888
Сибирцева Н. Л. Высшая школа России: особенности послереволюционных реформ // Социология образование. 1994. № 3. С. 72.
889
Судьбы русской интеллигенции. Материалы дискуссий. 1923–1925. Новосибирск, 1991. С. 39.
890
СУ. 1920. № 93. Ст. 503.
891
Московский журнал. 1992. № 9. С. 50.
892
Археограф. Ежегодник за 1993 г. М., 1995. С. 210.
893
Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 200.
894
На штурм науки: воспоминания бывших студентов факультета общественных наук Ленинградского университета / Под ред. В. В. Мавродина. Л., 1971. С. 166.
895
Жаба С. Указ. соч. С. 54.
896
Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 205.
897
Подробнее см.: Данилова Е. Н. 1920-е годы в судьбе Московского университета // История Московского университета. 1755–2004. Материалы у научных чтений памяти профессора А. В. Муравьева. М., 2004. С. 236–249.