Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)
- Автор: thethirdstar
- Язык: русский
- Переводчик: "Lomi"
- Жанр: Фанфик
Электронная книга - «Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)». Краткое содержание книги:
- Он был… - Бильбо вздрогнул, осознав, что это лишь половина правды. – И до сих пор есть.
Ничто из его любви к Торину не могло остаться в прошлом.
- Что это значит для вас? – тихо спросил он, по-прежнему тревожно зарываясь пальцами в мокрые волосы. – Что значит быть избранным?
Конечно, он знал, что это значило для него. Что Торин был и останется его избранным на всю жизнь, которая отпущена ему впереди.
- Когда гном избирает себе пару… - Бофур мягко отвел руки Бильбо от головы и опустил их в воду, - в общем, это длинная и путаная история. Ма всегда говорила, что дела сердечные всегда приносят больше хлопот, чем того заслуживают, но, думаю, это она просто хотела подразнить моего отца. А обычно… Все начинается с подарков и всякого такого. Отец дарил ма самоцветы, чтобы показать серьезность своих намерений. И это не просто безделушки, парень, это… знак расположения. И возможность показать, что гном может предложить своему избранному.
- Например, кольчуга из мифрила? – Бильбо вспомнил подарок Торина, и сейчас он показался ему куда более значимым, чем раньше.
Знак защиты и обещание безопасности. А потом Торин попытался убить его. Теперь Бильбо понимал, почему в целительском шатре Торин отворачивался от него, пряча глаза, и говорил о непрощении. Наверное, он тогда решил, что нарушил обещание, данное своему избранному.
Бофур озадаченно примолк и сосредоточенно обдумал ответ.
- Ага, точно, парень, - наконец сказал он. – Это был бы… достойный дар. Ну, в общем… Когда подарок преподнесен и принят… наши союзы не скрепляются клятвами и не объявляются во всеуслышание, но все же они нерасторжимы. Кажется, у твоего народа это зовется свадьбой. Мы же зовем это связью. Гномы сходятся один раз и на всю жизнь, парень. Поэтому к выбору пары относятся очень серьезно, зная, что жить с однажды избранным предстоит долгие годы.
Бильбо горько рассмеялся, опять едва не сорвавшись в плач. Долгие годы? Торин подарил ему кольчугу менее двух недель назад. А теперь, значит… Торин, оказывается, хотел… хотел прожить с Бильбо до конца своих дней. А самое страшное – что его желание осуществилось в точности.
У них было всего несколько дней вместе. Всего несколько дней, когда они осознали, чего хотят, - а потом все внезапно и резко оборвалось. Их любовь была похожа на яркую, ослепляющую вспышку – словно звезда взорвалась в темноте, расцветив небеса мерцающими всполохами, и так же стремительно угасла, поглощенная извечной пустотой.
- Мне жаль, парень, - Бофур взял чистую тряпицу и принялся оттирать лицо Бильбо от грязных потеков. – Я знаю, как… Я видел, что творилось с Бифуром после того, как он лишился своей избранной. А еще мальчишки… Мне… мне очень жаль.
Боль, сквозившую в его голосе, Бильбо распознал. Это была боль от утраты дома и семьи, которую Бофур знал слишком хорошо. Правда, легче от этого Бильбо не стало – он вообще сомневался, что ему когда-нибудь полегчает. Но от мысли, что Бофур не испытывает к нему ненависти, становилось светлее на душе. Как и от того, что гномы не винят его за передачу Аркенстона эльфам.
- Спасибо, - Бильбо очень постарался, чтобы в голосе прозвучала благодарность, но, кажется, в нем остались лишь усталость и горе. – Спасибо, Бофур. Это тяжкие времена для всех нас.
- Не беспокойся о нас, парень. Мы переживем, как переживали все невзгоды – нам уж точно не привыкать, - глубокомысленно сказал Бофур, оборачивая голову Бильбо свежей тряпицей. – Нет в Средиземье народа крепче, чем мы, гномы.
Закрепив повязку, он поднялся на ноги.
- А теперь отдохни, мистер Бэггинс. Я могу посидеть с тобой, если не хочешь оставаться в одиночестве.
- Нет… благодарю, нет. Я прекрасно справлюсь сам.
Это была ложь – неубедительность поспешного заверения Бильбо повисла в воздухе, и Бофур прекрасно все понял, но не стал спорить. Он доковылял до выхода из шатра, взялся рукой за полог и обернулся. Лицо его вдруг показалось Бильбо страшно уставшим – должно быть, совсем как у него самого.
- Если что будет нужно, зови меня, парень.
Бильбо торопливо кивнул, и Бофур исчез за опустившимся пологом. Стало тихо. Вода в бадье еще не успела остыть, но все тело Бильбо вдруг начала бить мелкая дрожь. Тряслись руки, пальцы, а к горлу подкатывала тошнота. Он поспешно заозирался, ища, чем вытереться и что надеть. К счастью, нашлось и то, и другое. Чистая одежда дожидалась его на стуле – не грязные промокшие бриджи и замусоленный жилет, а простая льняная рубаха и штаны, которые явно наспех подшивали, подгоняя под его рост.
Бильбо торопливо оделся. Просовывая голову в ворот рубахи, он ощутил резкую боль в шее, рассеянно тронул ее рукой и наткнулся на неровный влажный край едва зажившей царапины. Ранка, оставленная мечом Торина, опять кровоточила.
Бильбо слепо попятился, наткнулся на кровать и рухнул на нее, не отрывая взгляда от маленькой красной капли, сбегавшей вниз по руке к запястью и, наконец, исчезнувшей в рукаве рубахи. Подушечки пальцев окрасились в тот самый зловеще-багровый оттенок, что пятнал лица Фили и Кили, что проступал на свежих повязках Торина.
Бильбо вновь заплакал.
Зря он считал, что выплакал все слезы в целительском шатре подле Торина. Оказывается, их было еще много. Ранка на шее дергала и болела, живо напоминая о происшедшем.
Где ему скрыться? Где спрятаться от воспоминаний, от призраков любимых, которые подстерегали за каждым поворотом, заставляя оплакивать их снова и снова?
Нигде. Их метки выжжены на теле Бильбо – и рана, нанесенная мечом Торина лишь одна из них. Их метки выжжены в его разуме, замурованы и впечатаны в его память. Но глубже всего они выжжены в его сердце. Невозможно избавиться от этого наследия, как невозможно избавиться от любви, которую он питал к Торину, Фили и Кили.
Бильбо зло вытер глаза и только теперь заметил свежую ткань для перевязок, уложенную на стуле рядом с новой одеждой. Его рюкзак и Жало тоже были тут, а еще… рядом лежал маленький черный кинжал – тот, что Фили отдал ему. Бильбо осторожно взял его в руки, примерился и отрезал кусок от чистой ткани, чтобы перевязать шею.
Кинжал вновь был чист. На нем не осталось ни следа орочьей крови, а ведь Билибо помнил, как ударил им прихвостня Азога. Вновь живо вспомнился Фили – слово наяву, с его невозможно синими глазами и широкой улыбкой, когда он смеялся и подмигивал, как тысячу раз во время похода. И Кили, его брат.
Фили и Кили, любившие своего дядю.
Фили и Кили, любившие друг друга.
Фили и Кили, умершие, как и жившие, вместе вдвоем.
Бильбо подумал о Дис, их матери и сестре Торина. Она осиротела, осталась одна в целом мире, хотя еще даже не подозревала об этом. Для Дис ее мальчики и брат по-прежнему были живы - они дышали, их сердца бились. На миг Бильбо испытал жгучую зависть, которая, впрочем, быстро сменилась горькой тоской.
Дис потеряла своих сыновей. А еще раньше потеряла брата, родителей и всю старшую родню. Больше у нее никого не осталось, она теперь одна – ни детей, ни братьев. Бильбо никогда не думал, что можно ощутить такое родство с незнакомкой, которую он не видел ни разу в жизни. Общее горе объединяет.
Они оба остались одни, став теми, о ком позабыла смерть. Теми, кто выжил, заперев любовь глубоко в сердце. Теми, кто знал: еще одно неосторожное слово, еще одна потеря или удар - и они сломаются, останутся лишь тенью себя прежних, и все же… будут жить дальше, как бы жестоко и бессмысленно это ни было.
Бильбо заглянул в рюкзак и вытащил на свет мифриловую кольчугу. Она была все такой же легкой, какой он ее запомнил, и такой же холодной. Бильбо улегся на кровать, свернувшись калачиком, и прижал кольчугу к груди. Горе вновь волной подступило к горлу, обожгло глаза слезами. Рядом не было никого, перед кем нужно было притворяться, никого, от кого нужно было таиться.