Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Как мы показали выше, в штате двора Генриха и Маргариты присутствовали и католики, и гугеноты, причем, некоторые сохраняли ей верность даже после ее разрыва с мужем весной 1585 года. Все спасенные ею в Варфоломеевскую ночь дворяне оказались благодарными своей госпоже, оказывали ей различные услуги, посредничали в отношениях с мужем, предупреждали об опасностях. Даже непримиримый Т.-А. д'Обинье, суровый гугенотский капитан и позднее писатель, не любивший королеву, признавал ее влияние и однажды пресек попытку ее убийства[1167]. Созданный на короткое время межконфессиональный двор, уникальное явление в европейской бескомпромиссной политике XVI века, был целью, политическим и религиозным идеалом Маргариты де Валуа, которая, вслед за своей семьей, рассматривала его как средство умиротворения гражданских смут. Не поступаясь своими принципами католички и королевы, она пыталась гармонично соединить свои убеждения с политической и религиозной реальностью. Подчеркнем, что благодаря королеве Наваррской на короткий период был создан прообраз аналогичного по сути двора будущего Генриха IV, межконфессионального французского двора с правом религиозного выбора для придворных. Гугеноты были страшны и опасны для нее только в период военных обострений, когда превращались не столько в религиозных, сколько в политических противников.

Наваррский двор вызывал искренний интерес и даже ревность не только у французского, но также у английского двора (Шекспир даже назвал его «возвышенным двором»), где протестантская королева Елизавета Тюдор, не особенно жалующая католиков, бесконечно досаждающих ей интригами и заговорами, в том числе из-за Марии Стюарт, так и не сумела прийти к межконфессиональной гармонии. Кстати, Елизавета и Маргарита состояли в переписке: королева Наваррская искренне надеялась на женитьбу своего любимого младшего брата герцога Алансонского на английской королеве[1168]. Как видно, здесь политические мотивы брали верх над религиозными различиями.

Впрочем, Елизавета Английская была не единственной протестантской дамой, с которой поддерживала отношения Маргарита: в числе ее ближайших парижских подруг, посвященных во многие ее тайны, была гугенотка Луиза де Клермон, герцогиня д'Юзес, подруга Екатерины Медичи, «моя Сивилла», как называет ее в переписке королева. Сохранилось более двух десятков писем Маргариты, адресованных герцогине, в которых можно обнаружить политические новости, личные переживания, откровения, жалобы, но только не обсуждение религиозных предпочтений[1169].