Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Иным известным придворным Маргариты в должности ординарного мундшенка был Филипп дю Плесси-Морне (Philippe de Mornay, seigneur du Plessis-Marly) (1549–1623), в 1578 г. влиятельный советник Генриха Наваррского и будущий «гугенотский папа», один из видных протестантских идеологов. Его отношения с королевой не сложились, в том числе по причине его непримиримой религиозной позиции, и он являлся одним из инициаторов разрыва отношений наваррской четы в 1583–1584 гг.[1138] Среди остальных гасконских дворян в доме Маргариты также значатся сеньоры де Боск (Bosq), Антерак (Anthérac), Сен-Понс (Saint-Pons), происходившие из мелкой (возможно, гугенотской) знати[1139].

Мужское окружение королевы Наваррской, как видно из приведенных выборочных анкет, подобно женскому, было сформировано с учетом религиозно-политической целесообразности и баланса интересов, где мнения и предпочтения самой Маргариты стояли на последнем месте. Вместе с тем, очевидно, что инициатива была полностью в руках королевской семьи Франции, на содержании которой пребывали Маргарита и ее двор.

Мужское окружение дома королевы численно превосходило женское, однако, только за счет неблагородных служащих. Соотношение служащих мужчин и женщин благородного происхождения, по нашим подсчетам, было примерно одинаковым — чуть более тридцати в обоих случаях, не считая пажей и дворян, присоединившихся ко двору без содержания.

Несмотря на отдельные гугенотские имена в штате дома Маргариты, католики, конечно, превалировали численно, поскольку речь шла о почетном окружении дочери Франции, отказавшейся изменить свое вероисповедание. Вместе с тем мужское окружение королевы Наваррской играло второстепенную роль, по сравнению с дамским двором, и зачастую использовалось ею в качестве курьеров ко двору или для важных провинциальных адресатов (губернаторов и генеральных наместников). Надо полагать, положение мужчин-католиков дома Маргариты в гугенотской резиденции зависело от маятника Религиозных войн, хотя в доме самого Генриха Наваррского (284 человека в 1581 г.) также были католики, пребывавшие, соответственно, в меньшинстве[1140]. Однако всем заинтересованным сторонам — Генриху III, Екатерине Медичи, Генриху Наваррскому и самой Маргарите де Валуа, было важно реализовать некую модель, конечно, весьма зыбкую в разгар религиозного конфликта, межконфессионального двора, в таком сложном религиозно-политическом регионе, как Юго-Запад Франции, и вместе с тем весьма необходимую для поддержания плохого мира в противовес хорошей войне.

В том числе по этой причине, подобно дамам, мужчины дома Маргариты являлись ставленниками разных сторон, по-преимуществу, королевы-матери. Мы видим наследственных придворных ее штата, семейные пары, тесным образом связанные родственными отношениями с парижским двором и южной провинциальной знатью, исключительно из среднего и мелкого дворянства, а также представителей аноблированных семей чиновников и магистратов. Таким образом, наваррский двор Маргариты пронизывали множественные вертикальные и горизонтальные родственные отношения, скрепляющие это общество и делающие его субъектом реального организационно-политического влияния. Это общество представляло организационный слепок с французского двора и функционировало по его правилам, пытаясь реализовать свои примирительные ренессансные и неоплатонические идеалы в политической сфере. Последнее, в свою очередь, вызывало искреннее неприятие у гугенотских теологов и пасторов, чьи кальвинистские догмы совершенно противоречили целеполаганию двора Маргариты, и оказывали соответствующее влияние на Генриха Наваррского и его окружение.