Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги
- Автор: Пращерук Наталья Викторовна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-398-1
- Жанр: Филология
Электронная книга - «Проза И. А. Бунина. Философия, поэтика, диалоги». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для научного гуманитарного сообщества и для всех, интересующихся творчеством И. А. Бунина и русской литературой.
– Паки и паки берет его дьявол на весьма высокую гору и показывает ему царства мира и славу их. <…> Иисус говорит ему: отойди от меня, Сатана.
Кто был так искушаем, как Толстой, кто так любил “царства мира и славу их”? <…> “Врата, ведущие в погибель”, были открыты перед Толстым сугубо широко, “торжества над людьми” он достиг величайшего. “Ну и что ж? Что потом?” Достигнув, он “встал, и взял черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел вне селения (выделено автором. – Н. П.)”
Так же, как Иов, – и как Екклезиаст, как Будда – Толстой был обречен на “разорение” с самого рождения своего» (9, 36–37).
Вряд ли можно упрекнуть Бунина за такие смысловые смещения в «толстовском ключе», если иметь в виду, что в этой книге Толстой для него «есть Ты и заполняет собою небосвод. Не то, чтобы не было ничего другого, кроме него, но все другое живет в его свете»[463].
Моделируемая в книге «ситуация встречи» объясняет и сам характер компоновки материала в произведении, непреднамеренно свободную композицию книги, имеющую целью обозначить и соединить в целое состоявшегося диалога моменты непосредственного общения автора и героя. К примеру, во второй главе, в финале Бунин вспоминает древнюю индусскую мудрость «…о том, что человек должен пройти два пути в жизни: Путь Выступления и Путь Возврата» (9, 13). Охарактеризовав эти два пути, он завершает главу репликой Толстого, включенной в текст непосредственно, без всяких «переходов» и «подступов» и взятой из уже цитированных чуть ранее дневников классика: «Человек переживает три фазиса» (9, 19). Или в пятой главе, цитируя большой фрагмент из «Первых воспоминаний» Толстого, Бунин резюмирует: «Во всей всемирной литературе <…> нет ничего равного» (9, 45). Затем вновь – без комментариев – прямо вступает Толстой: «Подчинение и потом опять освобождение» (9, 45). А далее опять Бунин – с вопросами, которые чуть позже будут развернуты в известные размышления об особой породе людей, обладающих «особенно живой и особенно образной (чувственной) “памятью”» (9, 47).
Подобных примеров можно привести множество. За приемом прямой «переклички голосов» угадывается основной принцип авторского отношения к герою: «Отношение к Ты непосредственно. Никакая абстракция, никакое знание и никакая фантазия не стоят между Я и Ты. Сама память преображается, устремляясь к полноте целого»[464].
Из текста, действительно устремленного к полноте присутствия и проявленности личности Толстого, автор стремится исключить всякого рода «опосредованности» и «дистанции», в том числе главную из них – временную. Перед нами еще один вариант «освобождения» от времени, реализованный в излюбленном бунинском хронотопе настоящего, которое длится и которое вбирает бесконечность прошлого и открыто будущему. «Только через присутствие Ты возникает настоящее. <…> Я, к которому не обращено никакое Ты, но которое окружено множеством “содержаний”, вовсе не имеет настоящего – только прошедшее. <…> У него нет ничего, кроме объектов; но объекты принадлежат прошедшему. Настоящее не мимолетно, не преходяще: оно присутствует и длится. <…> Сущности переживаются в настоящем, объектности – в прошедшем времени»[465]. Текст, следовательно, строится как развертывающееся вневременное пространство «встречи», диалога, пространство, на первый взгляд, без границ и ограничений, куда может быть допущен всякий, кому окажется внятен тот разговор, что ведут здесь и сейчас автор и герой.
Иллюзия непосредственности, сиюминутности открывающихся смыслов усиливается за счет постоянных вопросов, являющихся одновременно и внутренним диалогом автора с самим собой, и приглашением читателя к процессу размышлений. Вот, к примеру, фрагмент, где Бунин-повествователь размышляет о причинах «ухода» Толстого. Задается вопрос: «Почему он бежал?» (9, 15). Предпринимается попытка ответа: «Конечно и потому, что “тесна жизнь в доме, место нечистоты есть дом”, как говорил Будда. Конечно и потому, что не стало больше сил выдерживать многолетние раздоры с Софьей Андреевной из-за Черткова, из-за имущества» (9, 15). (Как характерно здесь употребление оборота «конечно и потому», изначально не претендующего на исчерпанность ответа!)
463
Бубер М. Указ. соч. С. 298.
464
Там же. С. 300.
465
Бубер М. Указ. соч. С. 301.