Пилигрим

— Я тебе его в другом турнире выиграю, — пообещал Иова. — Попрошу Тихомира, он не откажет.

Пока они переговаривались, поочередно делая ходы, Гарин допил воду, прислонился спиной к стенке и сложил руки на груди. Спросил как бы между делом:

— Кто-нибудь приходил сегодня?

— Кира утром заскакивала, — сообщила девушка. — Яблоко принесла.

Гарин кивнул — это он попросил Аоки проверить, не спит ли вахтенный.

— Кстати, привет тебе от Корнея, — вспомнил он. — И от доктора.

Элли повернула к нему голову, сдвинула в сторону челку.

— Попросил экономить, — тихо сказал Гарин, указывая глазами на сверток.

Девушка послушно кивнула, сказала:

— Хочу к нему сходить, поболтать. Он очень интересный собеседник.

— Корней? — удивился Иова.

— Доктор, — улыбнулась Элли. — Он столько историй знает, столько всего пережил.

— Я его боюсь, — обронил Маракши, но тут же бравурно поправился. — Нет, не то, чтобы вот прям «боюсь». Я никого не боюсь, так-то. Просто он, иногда, смотрит так, словно выискивает место, куда бы свой скальпель вонзить.

Все рассмеялись, Юрий сказал:

— А он и выискивает. На всякий случай. Работа у него такая.

Потом вновь повторил свой вопрос:

— Больше никто не приходил?

Элли качнула головой, Маракши протянул, пытаясь провести с линиями какую-то хитрую комбинацию:

— Днем чудик из реакторного приходил. Вахтенный его послал куда подальше.

— Нужно опять к Беку сходить, — принял к сведению Юрий. — Из офицеров никто не приходил?

— Да, вроде, нет, — пожал плечами Маракши. — Разве что, Джаббар звонил. Велел вечером на занятиях быть.

— Значит, будешь, — ответил Гарин.

Иова перевел взгляд с него на Элли, вновь посмотрел на Юрия умоляющим взглядом:

— Да ну что я там нового узнаю? Как в сотый раз накладывать «пластырь» на пробоину? А здесь охрана нужна, а то ходят всякие.

— Ничего страшного, — усмехнулся Гарин. — Вахтенный на посту, я и Аоки рядом.

— То есть, Кире на занятиях быть не нужно, а мне нужно? — фыркнул Иова.

— Да я сама справлюсь, — вмешалась Элли. — Что со мной случится?

Юрий и Маракши встретились взглядами, Гарин ответил:

— Ничего не случится, — успокоил он. — Только мне так спокойнее.

Девушка вздохнула, спрыгнула с койки, прошлась по каюте.

— Чувствую себя будто в тюрьме, — наконец сказала Элли. — Всех надо опасаться, никуда выйти нельзя.

Гарин шагнул к ней, протянув руку, но девушка остановила его жестом, сказала:

— Юра, я все понимаю, — она посмотрела на него. — Я знаю, что некоторые на корабле считают меня угрозой, и вы защищаете меня от них. Я не дурочка, чтобы изображать беспечность.