Пилигрим

Бхут был на удивление логичен — с точки зрения Гарина. Юрий и сам так размышлял, выбирая призрачное спасение вместо уверенного движения к неминуемой гибели. Но, все же, он не мог не переживать за близких людей, испытывая неловкость от того, что вот так, заочно, решает их судьбу.

Впрочем, этому внутреннему дискомфорту осталось недолго — сейчас капитан скажет «Нет», и беспокоиться станет не о чем. А пока этого не произошло, Юрий решил сказать последнее, что хотел:

— Мы прошли очень долгий путь, господин капитан, — он поднял упрямый подбородок. — Мы сражались, преодолевали трудности. Не все дошли, но все старались, как могли, выкладывались до конца. И будет большой ошибкой завершить поход вот так, трусливо опустив руки в ожидании своей участи. Что станет с экипажем «Полыни», когда закончится продовольствие и дыхательная смесь, когда начнут выходить из строя системы жизнеобеспечения и санобработки? Какую картину мы оставим тем, кто, возможно, когда-нибудь обнаружит наш корабль? Не знаю, как вам, господин капитан, но, по-мне, лучше умереть сражаясь, чем сходить с ума в ожидании последнего дня.

Он замолчал, всем видом показывая, что ему больше нечего добавить. Мельком заметил пораженный взгляд штурмана Кирики.

Капитан глядел куда-то в стол, задумчиво переворачивая в пальцах жетон. Казалось, вместе с ним замерло время, ставшее вязким под давлением всеобщего ожидания.

Секунды шли, диск вращался между пальцами офицера. Юрий только сейчас заметил, настолько постарел за последние дни командир, насколько тяжело ему дались месяцы дрейфа. Он казался гончей собакой, посаженной на короткую привязь, но где-то в глубине глаз все еще мерцали слабые угли былой охоты.

Именно эти угли и не давали Гарину встать и выйти вон из кают-компании. А еще — вера в своего капитана, сильного, мудрого, несгибаемого.

Кимура со щелчком опустил на стол жетон, блеснула эмблема Старой Гвардии — кулак в краге скафандра, сомкнувшийся на лезвии меча.

— Дежурный! — громко произнес капитан, активируя внутреннюю сеть.

— Дежурный офицер на связи! — отрапортовал из динамиков голос Си Ифмари.

— Начинайте процедуру вывода экипажа из гибернации.

— Всех? — не сдержал удивления пилот.

— Всех. И запускайте боевые протоколы.

— Есть! — звонко воскликнул молодой аджай и отключился.

Юрий перевел взгляд с жетона на лицо Кимуры.

Лицо старого офицера терялось в полумраке, но Гарин готов был поклясться, что командир улыбается.