Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
«И сам прослезился, сглотнул комок в горле», — добавлял А. Черняев, вспоминавший эти слова генсека.
Поддержку Любимову генсек оказывал и позднее. В 1977 году, в связи с юбилеем режиссера, Брежнев подписал указ о награждении его орденом Трудового Красного Знамени.
«Бренчат там что-то, слушать нечего». О музыкальных вкусах генсека рассказывал Ю. Чурбанов: «Ему нравились песни Пахмутовой и Добронравова, он с удовольствием слушал Кобзона, в какой-то мере — Лещенко, особенно его «День Победы». Леониду Ильичу вообще очень нравились песни военно-патриотической тематики… Ему нравилась София Ротару — и исполнением, и своей внешностью; Леонид Ильич был уже немолод, но, как и все мужчины, наверное, ценил женскую красоту… Из молодых звезд эстрады Леонид Ильич выделял Пугачеву». «Во время войны и после нее, — писал В. Кеворков, — Брежнев любил и подолгу слушал пластинки с записями известнейшего эстрадного певца Леонида Утесова».
Рок-музыку Брежнев не любил, говорил о ней пренебрежительно: «Бренчат там что-то, слушать нечего».
Впрочем, в отличие от предшественника на «троне» вкусов своих Брежнев никому не навязывал. Ему не очень нравились песни Владимира Высоцкого, но он не мешал внукам крутить его записи на полной мощности, так что голос певца разносился по всей даче.
Глава 19
«ХВАТИТ ТОГО, ЧТО У ТЕБЯ ОТЕЦ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ…»
Леонид Ильич всегда отделял свою семейную жизнь от государственной. Он считал, что его родные не должны вмешиваться в дела государства. До такой степени, что даже запретил своей дочери Галине вступать в партию: «Хватит того, что у тебя отец Генеральный секретарь, я в партии и без тебя разберусь, что к чему».
«Леонид Ильич, — писала Любовь Брежнева, — будучи по натуре мягким и терпимым человеком, тем не менее осаждал каждого из членов семьи при малейшем намеке на вмешательство в его работу. Тут он был непримирим и даже груб». В остальном же генсек всегда оставался благожелательным и говорил родным: «Пользуйтесь всем, пока я жив».
«Мать отказалась от переезда». Мать Леонида Ильича Наталья Денисовна надолго пережила своего супруга. Она очень гордилась, когда с фронта ее первенец пришел в орденах и медалях. Чистила эти награды мелом, полировала для большего блеска бархаткой… Она еще увидела своего сына во главе страны. Однако вплоть до 1966 года Наталья Денисовна продолжала скромно жить в Днепродзержинске, в двухэтажном коммунальном доме номер 40 на проспекте Пелина. «Здесь мои подружки, — отвечала она на уговоры перебраться в столицу. — Да и Лене есть куда приехать ко мне». «Я уже работал в Москве, — читаем в воспоминаниях Брежнева, — а мать все никак не соглашалась переехать ко мне, жила в том же доме… все в той же тесной квартирке — с сестрой и ее мужем».
Когда сын скромной старушки сделался секретарем ЦК, местные власти забеспокоились — не упрекнут ли их за невнимание к ней? И ей предложили переехать в новую квартиру — просторную, светлую, со всеми удобствами. «Однако мать, как ни уговаривали ее, отказалась от переезда, продолжала жить в прежнем доме. Ходила в магазин с кошелкой, сердилась, если пытались уступить ей очередь, вела по-прежнему все домашнее хозяйство, очень любила угостить людей. До сих пор вспоминаю ее домашней выделки лапшу: никогда такой вкусной не ел. А вечерами в своей старушечьей кофте, в темном платочке она выходила на улицу, садилась на скамейке у ворот и все говорила о чем-то с соседками».
Иногда к Наталье Денисовне обращались с различными просьбами и жалобами, адресованными ее могущественному сыну. Если верить «Воспоминаниям» Брежнева, на эти просьбы она отвечала так: «Вот мои две руки. — И поднимала жилистые, изработавшиеся, старые руки. — Чем могу, я всем тебе помогу. Но сыну наказывать, чего ему делать, я не могу. Так что извини, если можешь».
В нежелании матери Брежнева переезжать в столицу, ее скромности и даже бедности можно было усмотреть что-то вызывающее, чуть ли не оппозиционное. И это послужило поводом для анекдота, ставшего вскоре всемирно известным. Даже Рональд Рейган как-то рассказал его в одной из речей, а Никсон — привел в мемуарах. В анекдоте, конечно, все гротескно преувеличено, но он хорошо показывает расстояние, пройденное советским обществом после революции.