Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Любопытно, что Брежневу понравились как раз острота комедии и ее наиболее едкие реплики. Видимо, такое «смеховое» разоблачение начальства пришлось ему по душе. Нравился ему и сатирический журнал «Крокодил». В. Медведев писал: «Часто они с Витей, так он ласково называл Викторию Петровну — сидели летними вечерами в беседке. В руках — журнал «Крокодил», сидят, обсуждают». А. Шелепин возмущался столь несолидным для генсека чтением: «Даже на заседания Политбюро приносил этот журнал и говорил, как это смешно, здорово». Однажды Брежнев сам предложил тему для фельетона в «Правде».
«Когда я еще работал в районе, — вспомнил он, — то всем колхозным председателям дали по бричке, чтоб им удобнее было объезжать свои хозяйства. Только поля председатели по-прежнему обходили пешком. А на бричках их тещи ездили в город на базар торговать картошкой. И тогда в нашей районке появился фельетон «Теща на кобыле». Замечательный фельетон. Так всех этих тещ с бричек как ветром сдуло. А сейчас посмотрите, что творится. Мы раздали нашим руководящим товарищам персональные «Волги», взяли на себя все расходы, а на машинах разъезжают все те же тещи. Так и просится новый фельетон «Теща на «Волге»…»
Вскоре фельетон журналиста Ильи Шатуновского «Теща на “Волге”» появился в «Правде». Как ни удивительно, но он вызвал резкое недовольство в самом Политбюро. Особенно ругал фельетон Михаил Суслов — за то, что автор натравливает обывателей на руководящих работников…
Брежнев постоянно смотрел и сатирический киножурнал «Фитиль». «Любил смотреть «Фитили», — писал В. Медведев, — ни одного не пропустил». Журнал довольно едко высмеивал начальство, хотя рангом и не выше министров. У зрителей «Фитиль» пользовался успехом: при первых кадрах по кинозалу обычно проносилось радостное оживление. Иногда близкие люди генсека после просмотра «Фитиля» спрашивали, как же в государстве допустили какие-то описанные в киножурнале безобразия.
«Все вы вот такие, — отвечал он. — Давай вам сразу все…»
Однажды в 1978 году глава киножурнала Сергей Михалков пожаловался генсеку, что «острый сюжет, затрагивающий честь мундира азербайджанских руководителей, не допущен в прокат». Выступая в Баку, Леонид Ильич публично устроил за это «нагоняй» местным властям: «Кто дал право давать такие указания?»
И грозно добавил: «Это зло, которое не должно оставаться безнаказанным».
«Царь не дурачок был». Совсем иначе Брежнев воспринял вполне серьезное обличение последнего русского царя, царицы и друга царской семьи Григория Распутина в художественном фильме Элема Климова «Агония».
«Царь не дурачок был, зачем так?» — заметил он, просмотрев картину.
Ленту положили «на полку», где она пролежала до середины 80-х годов.
Рассказывали также, что мнение Леонида Ильича повлияло на содержание фильма «Экипаж», вышедшего на экраны в 1980 году. Картина заканчивалась смертью одного из героев, роль которого исполнял артист Георгий Жженов. Пожилой летчик, бывший фронтовик, умирает в больнице: ему видится, что он получил приказ перегнать куда-то самолет. На ночном аэродроме он встречает своих друзей-однополчан, погибших на фронте. Вместе с ними он садится в самолет, берется за штурвал и улетает. Такое окончание показалось Леониду Ильичу чересчур мрачным, и он попросил изменить его. В окончательном варианте ленты этого эпизода не было.
«Они все говорят и говорят — народ ведь сбежит». Киноцензоры хотели отправить «на полку» и фильм Андрея Тарковского «Андрей Рублев». «Возмущались натурализмом отдельных сцен, — писал Г. Шахназаров, — якобы искусственным возвышением роли церкви как хранительницы национальной культуры. И особенно не понравилось реалистическое изображение княжеских междоусобиц, царивших на Руси…» Картину сняли еще в 1966 году, но до начала 70-х она не выходила на экраны. Тогда сочувствовавшие фильму и его создателю сотрудники генсека решили устроить для него просмотр этой картины.
«После ужина, — рассказывал Шахназаров, — собрались в небольшой комнате, оборудованной под кинозал. Генсек уселся в кресло в трех метрах перед экраном (он вообще любил сидеть близко). Мы устроились позади, у самой стены.
— Кто-нибудь из вас видел картину? — спросил Леонид Ильич.
Случилось так, что к этому моменту я один.
— Садись рядом, будешь мне объяснять, если чего не пойму.
Я расположился на стуле возле кресла.
Мне до сих пор кажется, что, если бы фильм начинался с эпизодов «Набег» или «Колокол», он понравился бы Брежневу, во всяком случае, не заставил его скучать. А тут потянулась долгая сцена беседы Андрея Рублева с Феофаном Греком, да еще усугубленная нарочито замедленной, в манере Тарковского, съемкой: детали росписи храма, выразительные лица монахов. Я почувствовал, что генсек начинает проявлять нетерпение. Он заерзал в кресле, потом говорит: